Чтение онлайн

О, смотрите, человеку без чувства юмора было не до смеха. Он сложил руки на столе перед собой, заняв на стуле гораздо больше места, чем я, его бицепсы были похожи на каменные глыбы, напрягшиеся под тканью рубашки.

— Почему бы не продать? Ты же не хочешь этого.

О, это замечание задело, но я отказалась показывать ему это.

Я постучала себя по подбородку.

— Странная версия «прости», но я могу с этим смириться. — Одна моя бровь медленно приподнялась. — Я даже на секунду подумала, что ты на самом деле сожалеешь о том, что вел себя со мной как полный придурок.

Люк прищелкнул языком по зубам и пристально посмотрел на меня. За исключением тех первых нескольких минут, когда я застала его врасплох, теперь я могла видеть, как проявляется его невозмутимая сторона. Та его сторона, которая управляла бы игрой твердой спокойной рукой.

— Мне жаль, что я не мог иметь ни малейшего представления о том, кто ты такая, когда появилась у моей входной двери. — Он поднял руку и указал в моем направлении. — Похоже на то, как ты понятия не имела, кто я такой, когда пихала в меня тарелку с кексами.

Мои щеки запылали, и его губы, наконец, изогнулись в довольной улыбке.

— И все же, — сказала я, шмыгнув носом, — ты не совсем оправдывал мои сомнения, не так ли?

— Нет, — признал он. — У меня за плечами многолетний опыт, подтверждающий тот факт, что, когда женщина, похожая на тебя, появляется в моем доме в купальнике, выставляя напоказ свою… выпечку, обычно означает только одно.

Женщина, которая похожа на тебя.

Я медленно кивнула, позволяя гневу медленно разгораться.

Он продолжал, не обращая внимания на то, что только что разжег в моем теле и как высоко может взметнуться это пламя.

— Итак, я приношу извинения за то, что был груб. И приношу извинения за то, что выключил твою ужасную музыку способом, который, возможно, был немного грубоват.

— Твоя искренность поражает меня, — сухо сказал я.

— Ты можешь в это не поверить, но для меня это невероятно искренне, — ответил Люк сквозь стиснутые зубы. — Я искренен, когда говорю, что если бы знал, кто ты, я был бы вежлив. Я бы забрал у тебя эти чертовы кексы и продолжил свой день. Я бы проигнорировал тебя прошлым вечером. Пожал бы тебе руку, не желая произносить множество ругательств около двадцати минут назад. — Он наклонился вперед, и мне стало трудно дышать ровно от всей силы его взгляда, его личности, всего его в тот момент. — И я искренен, когда говорю, что надеюсь, что Роберт знал, какого черта он делал, потому что нам не нужно, чтобы что-то мешало нам выиграть еще один Суперкубок, а это единственное, что меня сейчас волнует, кроме моей дочери.

Я знала, что его слова не были предназначены для того, чтобы заставить меня почувствовать себя маленькой или побороть желание расправить плечи в защитном жесте, но это то, что я все равно чувствовала. Потребовалась каждая унция дерзости Саттон, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, не дрогнув. Когда он закончил свою речь, я встала со стула и посмотрела на него свысока. Он откинулся назад, явно удивленный.

— Я не собираюсь все портить ради тебя, Пирсон. Тебе не нужно забивать этим свою большую мясистую голову.

Его глаза зловеще потемнели, но я подняла руку.

— Ты ничего обо мне не знаешь. Ничего не знаешь о том, какой я человек. Я буду относиться к тебе с уважением, которого ты заслуживаешь как квотербек команды, но тебе, черт возьми, лучше оказать мне такую же любезность, как владельцу команды. Возможно, я все еще стою на ногах, но держу пари, что могла бы доставить тебе массу неприятностей, если бы ты когда-нибудь почувствовал необходимость напомнить мне, что обычно делают или говорят женщины, похожие на меня, в твоем несносном присутствии, золотой мальчик.

Челюсть Люка была как гранит, плечи вздымались от напряжения, но рот был закрыт, и это было все, что меня волновало. Более чем вероятно, я бы захотела упасть в обморок от избытка адреналина, как только оказалась бы с ним в одной комнате, но будь я проклята, если бы он это увидел.

— После того, как мы покинем эту комнату, — предупредила я его, — мы начнем все сначала. Я не буду винить тебя за то, что ты сказал мне, за то, как ты обошелся с совершенно незнакомым человеком, который пытался быть добрым, и ты не будешь винить меня за то, что я назвала тебя высокомерным, претенциозным, самовлюбленным придурком. — Я сделала глубокий вдох и обхватила себя руками за талию. — Договорились?

Встав со стула, Люк выпрямился во весь рост, и то, как он возвышался надо мной, заставило меня упрямо вздернуть подбородок. Я ничего не могла прочесть ни в его глазах, ни в позе его мускулистого тела.

— Уверен, что ты не называла меня всеми этими словами раньше, — небрежно сказал он.

— Нет? — Я пожала плечами. — Должно быть, это просто было у меня в голове. Я думаю о всевозможных интересных вещах, когда не беспокоюсь о том, когда мне сделают следующий маникюр.

Ноздри Люка раздулись, но он был достаточно умен, чтобы понимать, что у него нет никаких оснований продолжать давить на меня.

Всю свою жизнь я использовала обаяние и милую улыбку, чтобы сгладить ситуации, подобные той, в которой я сейчас оказалась. Это был первый раз, когда я примерила свой костюм крутой сучки, и даже если он еще не подошел идеально, по крайней мере, я знала, что он сносный.

— Мы договорились, мистер Пирсон? — Я снова протянула ему руку.

Одну бесконечную секунду он смотрел на нее так, словно она была ядовитой, но затем взял ее. Мою руку пронзила энергия, что-то быстрое, горячее и раздражающее. В тот момент, когда наши руки разъединились, это прекратилось, и я почувствовала последствия настолько сильно, что мне захотелось потереть кожу на ладони.

— Мы договорились, мисс Саттон, — тихо сказал Люк и вышел из комнаты.

Как только за ним закрылась дверь, у меня подкосились колени, и я опустилась в кресло.

— Потрясающе, — сказала я в пустую комнату. — Отличный первый рабочий день, мне кажется.

Люк

С того момента, как проснулся, я знал, что это будет дерьмовый день. Я забыл задернуть шторы в своей спальне, и поскольку моя комната выходила окнами на восток, я открыл глаза от болезненно яркого солнца, светившего прямо мне в глаза. Как будто день начался с намерением сделать мое путешествие в бодрствование как можно более резким и раздражающим.

Я приготовил свой смузи, ни разу не взглянув в сторону соседнего дома. Пока я активно не смотрел в ту сторону, мой блендер сломался. Четыре доллара попали в банку «Ругань Фейт». Яичница Фейт оказалась на кухонном полу, когда она случайно опрокинула тарелку, и следом положила в банку свой доллар.

К тому моменту мое настроение в ожидании встречи команды уже было настолько отвратительным, что я даже не мог заставить себя наказать ее за творческое использование бранных слов.