Чтение онлайн

— Этот ублюдок сдохнет, — сказал Варон без злобы. — Чего бы мне это ни стоило.

— Ну… — Зверолов улыбнулся. — Стоить будет немало. Ты так легко рассказываешь планы…

— Мы в столице вольных народов. Плевать на правила! — садист расхохотался.

Ирма подняла взгляд и секунду молча смотрела на них.

— Ох и азарта в вас, мальчишки, — сказала она наконец. — Прямо кровь кипит.

— Кипит, — согласился Варон. Он откинулся на спинку скамьи. — Иначе зачем жить?

БАХ! Наемник хлопнул ладонью по столу — звук вышел как удар топора о колоду.

— А садись с нами, бабка! Выпей. Ты хоть понимаешь, о чём мы тут говорим, а не как эти… — он неопределённо махнул рукой в сторону кухни.

— Да, — подхватил торговец с пьяной щедростью. — Мудрая женщина. Редкость.

Ирма неторопливо одёрнула передник и оглядела их стол.

— Вот что, — сказала она. — Есть у меня настойка фирменная. Как раз для таких случаев — когда кровь бурлит и на подвиги тянет.

Зверолов хмыкнул. В звуке читалось что-то среднее между одобрением и скептицизмом.

Варон посмотрел на неё с ленивым весельем. Настойка? Почему бы и нет.

— Неси, — сказал он и повернулся к зверолову. — Видишь? Вот это я понимаю — гостеприимство. Не то что эти столичные крысы, которые за каждый глоток монету тянут.

Зверолов согласно промычал что-то невнятное и стукнул кружкой о стол, расплескав остатки эля.

Ирма вернулась через несколько минут и поставила перед ними две приземистые глиняные кружки с тёмным нагаром у основания. На дне плескалось что-то густое и тёмное.

Настойка пахла горькой травой, смолой и мёдом.

Варон взял кружку двумя пальцами. Будь он трезв — проверил бы тщательнее. Посмотрел бы на осадок, растёр каплю между пальцами, подождал бы, пока зверолов отопьёт первым. Но столько кружек эля притупили осторожность, а усталость добила остатки.

Жидкость была почти непрозрачной — тёмно-янтарной, как старое болотное стекло. Он мельком понюхал — и только.

Смола, корешок какой-то, мёд, а под ним — травяная горечь с характерной резкостью, которую он когда-то пробовал у лесных знахарок на юге.

Зверолов даже не понюхал — просто опрокинул половину одним глотком и крякнул.

— Крепкая, зараза.

— Крепкая, — согласилась Ирма, садясь на скамью напротив. — Но это то, что вы двое заслуживаете.

— Спасибо на добром слове, — пьяно улыбнулся Варон и отпил. Вкус был горьким, резким, с долгим и тёплым послевкусием чего-то смоляного — оно цеплялось за нёбо и оставалось там.

Напиток прошёл по горлу и осел в животе тяжёлым жаром.

Необычно как-то. Но вкусно.

Старуха не заговорила сразу. Сначала просто сидела, держа кружку в обеих руках, ладонями обхватив бока. И смотрела на огонь.

Она заговорила негромко, без предисловий, будто продолжала мысль, прерванную недавно.

— Дети… — Она качнула головой чуть в сторону.

Наёмник-зверолов хмыкнул. Звук вышел скептический — человек, который слышал такие речи и знает, куда они обычно ведут.

— Достала ты, старуха… Дети вырастают.

— Вырастают. — бабка кивнула, не поднимая взгляда от огня. — А всё равно остаются чьими-то детьми. Для кого-то. — Пауза. — Вот у меня внук. Взрослый стал зверолов. Сильный. Стая у него — видели бы вы.

Голос оставался ровным.

— Воевал много. Прошёл через ад. Растишь его, смотришь как смеётся, как болеет, как сохнет, а потом встаёт. И вот наступает момент, когда уже не ты его опекаешь, а он тебя. Потому что он уже мужчина, а я баба, как вы говорите. А ведь он всё равно для меня ребёнок. Мой внучок. И это не изменить.

Что-то царапнуло на краю сознания. Мозоли. Взгляд. Настойка. Варон отмахнулся от мысли — слишком пьян, слишком устал, слишком много думал за этот день. Обычная паранойя.

Он отпил ещё. Сделал это без особого намерения — просто рука поднялась сама, потому что кружка была в руке, а пить было привычнее, чем не пить.

Жар в животе разрастался. Добирался до рёбер изнутри. Ощущение было странным — не тем тупым тяжёлым теплом, которое приходит от эля, а чем-то более прицельным. Как будто что-то нашло конкретное место в груди и осталось там.

Варон поставил кружку. Жар не ушёл.

— Детей иногда приходится защищать, — продолжала она. Голос не изменился — старуха будто говорила о погоде или ценах на муку. — Даже если они сами об этом не знают. Даже если бы запретили.

Торговец смотрел на бабку.

Что-то в его голове — тот самый маленький тихий голос — начал говорить. Как человек, которому надоело, что его игнорируют.

Мозоли не там.

Он вспомнил это сразу. Почему отложил этот факт? Не прочитал правильно.

— Ты про что вообще? — спросил Варон.

— Про мой огнежар, — сказала она так же тихо и улыбнулась. Внутри садиста что-то дрогнуло. — Редкий цветок. Этот засранец так и не отдал мне его, кстати.

Лёгкая усмешка мелькнула в уголке рта — без злобы или торжества, с той особенной ворчливой нежностью, которая бывает только у людей, говорящих о ком-то своём.

— Оба, гадёныш, забрал. Ну, ладно, второй я сама отдала. Но вот чего он не знал, так это то, что у меня всегда было три. Третий всегда лежал в другом тайнике. А теперь и его пришлось потратить.

— Огнежар? — пьяно усмехнулся великан-зверолов. — Дорогая трава. Куда ты её используешь?

— Ну, огнежар целебный, если сварить правильно. Жар снимает, кровь чистит. Хорошая вещь. Яд выжигает из тела, если просто сожрать.

Бабка выдержала паузу.

Всё ещё смотрела на огонь, а не на них. И эта деталь — что она не смотрела в их лица — была почему-то хуже всего остального.

— А если добавить кое-что ещё — кровь тоже бурлит. Только по-другому. Она бурлит и… Вытекает. Отовсюду.

Тишина за столом стала другой.

Варон смотрел на кружку.

На тёмные, чуть маслянистые следы на стенках глины. На то, как свет очага преломляется в остатках жидкости на дне.

Жар в груди поднялся выше. Стало труднее дышать. Медленно. Постепенно. Как когда начинают затягивать ремень на поясе — один оборот, второй, третий, и только на четвёртом начинаешь по-настоящему понимать…