Чтение онлайн

Вперёд шагнул Раннер:

— Ты… жива.

Режиссёр перестал передавать мыслеобразы и отлетел выше, освобождая пространство. Старик ослабил гравитационный захват, но не убрал совсем — на всякий случай.

Ника подошла вплотную и опустилась на колени рядом с моей искажённой головой. Её маленькая рука легла мне на лоб — прямо между вздувшихся надбровных дуг, где хитиновые наросты были тоньше всего.

— Спи, — тихо сказала она.

Черную дрянь внутри меня скрутило.

Хитиновые пластины с сухим треском втянулись обратно, разрывая кожу. Это было больно — возвращаться в человеческую форму. Но боль была чистой. Моей.

Веки отяжелели. Мышцы расслабились.

Ника качнулась и упала вбок.

Раннер тут же появился рядом и подхватил её на руки до того, как она коснулась земли. Гладиатор бережно прижал девочку к груди, его обожжённые руки дрожали от усталости.

А я провалился в темноту.

Очнулся от того, что кто-то поливал мне лицо холодной водой.

Веки разлепились с трудом. Мир качался перед глазами расплывчатыми пятнами, медленно складываясь в узнаваемые формы.

Серое небо над головой. Обломки каменной кладки. Дым, поднимающийся чёрными столбами к рассвету.

Я лежал на спине посреди того, что ещё вчера было величественной ареной Оплота Ветров. Теперь от неё остались руины — проломленные стены, разбитые трибуны, песок, залитый кровью и усеянный телами. Запах гари, мочи и разложения бил в нос так густо, что хотелось зажать ноздри.

— Живой, — констатировал голос Барута где-то справа. Торговец сидел на обломке мраморной колонны, держа в руках флягу. — Мой грифон погиб, Макс.

Я попытался сесть. Мышцы откликнулись болью, но тело слушалось. Человеческое тело. Никаких хитиновых наростов, никаких лишних когтей. Руки дрожали, но это была обычная слабость после изнурительной схватки.

— Сколько я был в отключке? — голос прозвучал хрипло, горло саднило.

— Четыре часа. Солнце скоро встанет.

Я огляделся, собирая картину. Арена напоминала поле битвы после артиллерийского обстрела. Там, где бились Альфы, камень оплавился в стеклянные лужи. Северная стена обрушилась наполовину, открывая вид на горящие кварталы города. Трупы лежали повсюду — культисты в тёмных мантиях, звероловы в королевской форме, простые горожане, затоптанные в панике.

Грифон Барута смотрел в него безжизненным взглядом. Пламя погасло.

— С меня хватит, — выдохнул торговец. — Дальше я не пойду. Это всё не для меня. Слишком много трупов, Макс.

Мне было нечего сказать.

— Мне очень жаль, дружище. Где остальные?

Барут кивнул влево. Нойс перевязывал рану на плече, используя обрывки чьей-то рубашки. Стёпа сидел неподалёку, массируя левую ногу. Рядом с ними дремал Инферно, но лев выглядел странно. Словно в его огненной гриве появились серебристые пряди — остатки влитой силы Раннера.

Я вспомнил Мику. Сердце сжалось.

Драконоборец стоял у того, что осталось от королевской ложи, методично осматривая тела. Короли мертвы. Григор находился неподалёку — у его ног валялся Моран — без сознания.

В нескольких метрах от меня, Раннер приобнимал Нику и что-то рассказывал, улыбаясь. Девушка смотрела вниз, не поднимала взгляда и тихонько плакала. «Чёрная кровь» исчезла без следа.

Что ж, Мика… Ты сжёг себя дотла ради спасения сестры, растворившись в столбе изумрудного света без остатка. Но ты справился. Прости, что все случилось не так, как мы хотели.

— Лана? — спросил я.

Барут молча указал на развалины трибун.

Она сидела у тела Вальнора, скрестив ноги и положив руки на колени. Просто молчала, глядя на мёртвое лицо отца. Её молчание было страшнее любых криков — так молчат, когда боль настолько глубока, что слова теряют всякий смысл.

Старый оборотень лежал в человеческой форме, но даже смерть не стёрла с его лица следов последней трансформации. Глубокие морщины вокруг глаз, серебристые пряди в волосах — цена «Последнего прыжка», который сжёг остатки его древней жизни ради спасения дочери.

Я поднялся, превозмогая головокружение, и направился к ней.

— Лана…

Подошел и тяжело опустился рядом.

— Он мёртв, — тихо произнесла Лана, не моргая.

— Вальнор сделал то, что должен был сделать вожак, — так же ровно ответил я.

Какими еще словами тут поможешь?

Неожиданно девушка повернулась и уткнулась лбом мне в плечо. Её колотила крупная, жесткая дрожь.

— Максим… мне так больно, — прошептала она в мою изодранную куртку. — Я знала, что так будет, но… это невыносимо.

Я молча обхватил её за плечи, чувствуя, как липкая от чужой крови ткань липнет к рукам.

— Плачь. Сегодня можно, — сказал глухо. — Он заслужил, чтобы по нему выли.

Мы так и сидели, пока её дыхание не выровнялось. Когда пантера отстранилась, глаза снова были живыми, хоть и красными от слёз.

— Спасибо, — просто сказала она.

В этот момент к нам подошёл Стёпа, прихрамывая на левую ногу.

— Макс, Драконоборец собирается уходить.

Я посмотрел в сторону Ивана. Он вытаскивал чьё-то копьё из земли, проверяя остриё на сколы.

— ЭЙ! — окликнул я его.

Драконоборец повернулся.

— Сайрак сбежал!

Воин кивнул, словно и не ожидал другого ответа.

— Те не менее, моё дело окончено.

Он подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах.

— Вы хорошо дрались. И твоя стая тоже. Без вас мы бы не продержались. Подождём немного, скоро прибудет король Аларих.

— Зачем?

— Хочет поговорить с тобой. — Драконоборец взглянул на разрушенную арену. — В столице вольных народов больше нечего защищать…

Нойс поднялся с места, закончив с перевязкой.

— Я ухожу. Крагнор мёртв, а турнир оказался пустышкой. Больше у меня тут дел нет.

— И куда направишься? — спросил я.

— На острова. Домой. Посмотрю, что там осталось, — гладиатор подобрал с земли изогнутый меч. — Так себе турнир вышел.

— Думаю, мы тоже отправимся на Юг, — ответил я. — Можем довезти на кораблях, если они уцелели. Хоть так отплатим за помощь.

Нойс чуть склонил голову, затем хмыкнул и сел обратно: