Чтение онлайн

На вид ей было лет тридцать, девчонка ещё совсем. Постоянно задавала вопросы, которые звучали по-деловому, но сыпались слишком часто. Как я собрал такую стаю? Сколько зверей могу держать в ядре? Правда ли что зона начала меняться после закрытия Раскола? Она слушала мои уклончивые ответы, наклоняя голову чуть набок, и открыто улыбалась. Без задней мысли.

Или с задней мыслью. После пережитого, я в таких вещах разбираться просто не хотел. У меня уже была женщина.

А вот Лана что-то заметила.

Я не видел момента — просто в какой-то момент почувствовал на себе взгляд и повернул голову.

Пантера стояла у недостроенного сруба в двадцати шагах от нас и смотрела на Майру. Жёлтые глаза сузились, между бровями залегла глубокая складка. Она не подошла и ничего не сказала. Просто хмурилась, и в этом была вся пантера. Смотрела молча и тяжело, как зверь, который увидел чужого на своей территории.

Майра перехватила этот взгляд, на секунду замерла и отвернулась к соколу, который как раз спикировал с неба с очередным докладом. Деловито приняла птицу на руку, впитала мыслеобраз и пошла к Григору — доложить обстановку.

Лана проводила её взглядом. Складка между бровями не разгладилась.

Я подошёл к ней и встал рядом. Мы смотрели, как Жнецы поднимают стену первого сруба, а Дамир командует, показывая куда бить.

— Полезная, — наконец ровно сказала Лана.

— Майра? Да. Сокол в дозоре — хорошее подспорье.

Пантера ничего не ответила. Но складка между бровями стала чуть глубже.

Уже ближе к вечеру я заметил Ирму рядом с Афиной. Тигрица лежала в тени Древа Жизни и дремала, вытянув передние лапы. Ирма остановилась рядом и долго смотрела на полосатый бок. Потом тихо присела на траву и положила ладонь на тёплую шкуру.

Старая травница знала своё дело. Пальцы скользнули по шерсти. Афина открыла один глаз, посмотрела на старуху и закрыла обратно. Узнала бабку, на которую когда-то запрыгнула.

Господи, как же давно это было. Я до сих пор не мог поверить, что почти всё позади. Что все живы. Почти все. Могло быть гораздо хуже.

Ирма гладила тигрицу и тихо ворчала что-то ласковое — так тихо, что я не разбирал слов с десяти шагов. Но по движению губ и по выражению морщинистого лица понял — бабка разговаривала с тем, кто рос внутри.

Я усмехнулся и промолчал. Ирма заметила округлость раньше всех. Сколько раз эта старуха меня ещё удивит?

Смотрел на неё и понимал простую вещь — за эту сухую вредину я пойду резать глотки. Плохо это или нет — разбираться поздно.

На следующее утро я таскал брёвна первым.

Вожак работает больше всех — это правило, которое я считал обязательным.

Здесь оно работало так же. Жнецы смотрели, как я поднимаю бревно на плечо и несу к срубу, и молча вставали рядом, каждый брал своё. Никто не спрашивал зачем и не ждал приказа. Вожак работает — стая работает.

Мастера, Звероловы и обычные люди — плечом к плечу.

Первый сруб быстро рос. Я ровнял лопатой котлован, который Старик вырыл за ночь — оставил аккуратную прямоугольную яму. Затем поднимал с глубины породу, которую тут же обрабатывала Мирана. Каменные блоки фундамента ложились один на другой. Старик давил гравитацией, уплотняя кладку до такой степени, что между блоками не пролезло бы лезвие ножа.

Карц сушил брёвна.

Жнецы подносили свежесрубленные мокрые стволы, а лис проводил по ним третьим хвостом. Выгонял лишнюю сырую влагу, чуть подпекал наружный слой и убивал гниль.

Мокрое тяжёлое бревно превращалось в сухое и лёгкое, и двое Жнецов без труда поднимали его на стену. Смоляной дятел тут же вколачивал клювом смолу в стыки, намертво склеивая брёвна между собой.

Дамир работал рядом со мной. Говорил мало, но каждое слово по делу.

— Паз левее, Макс, — сказал он, когда я примерял бревно к стене. — Так сядет криво. Через год перекосит.

Я сдвинул паз. Парень кивнул и вернулся к своему участку. Его тёмный волк Тени неслышно скользил по внешнему радиусу поляны, держась подветренной стороны. Зверь не помогал на стройке — он работал сигнализацией. Запахи свежего дерева и людей здесь перебивали всё, поэтому волк держался на границе ареала. Любая тварь, сунувшаяся из леса, наткнулась бы на него.

Лина организовала быт. Припасы рассортированы, инструменты разложены, вода из пруда с ворчуном носится вёдрами по расписанию.

Между делом девушка разговаривала с Никой — учила отличать лечебные травы, показывала корни и листья, объясняла, когда собирать и как сушить. Ника слушала жадно, расспрашивала, запоминала. Девушка, из которой вытащили Альфу Жизни, тянулась к целительству — будто стихия ушла, а привычка лечить осталась. Иронично даже как-то.

Ирма командовала обедом. Над костром висело три котла — запах похлёбки разносился по всей поляне. Бабка гоняла за водой.

— Ну, Ирма, Лина же командует водой. Вон есть.

— А мне свежая нужна. Неси, я сказала!

— Пф-ф-ф, — копейщик тащил вёдра, но каждый раз, проходя мимо Мираны, замедлял шаг. Девушка носила камни для очага, но каждый раз, когда Стёпа проходил мимо, кончики её ушей розовели.

Ткацкий паук оплетал крышу четвёртого шалаша — стихийная паутина ложилась слоями. Вьючный лось стоял посреди поляны и почему-то отказывался двигаться. Старик-Жнец ругался на него, тянул за упряжь и хлопал по крупу — лось жевал траву и не обращал внимания.

Лина подошла и что-то шепнула на ухо — лось вздохнул и потащил очередное бревно. Старик посмотрел на Лину с уважением.

Каменный бобр повалил за день двенадцать деревьев и обтесал каждый ствол зубами. Конвейер работал без перебоев.

Я стоял у недостроенного колодца и смотрел на поляну. Саженцы Ирмы уже распрямили первые листочки. Люди работали вместе с питомцами.

Деревня рождалась.

Вечером все собрались у костра.

Григор притащил из леса сухую сосну целиком, обломал ветви голыми руками и сложил костёр, от которого жар доходил до третьего ряда сидящих.

Ирма повесила над огнём котлы и на этот раз командовала Дамиром, который резал мясо на доске, и Линой, которая чистила свежие корнеплоды.

Расселись кругом. Собрались все!

Стая лежала за моей спиной. Афина дремала в тени Древа, Карц свернулся клубком у моих ног, Старик наполовину погрузился в камень (очень уж полюбил дедуля новую способность). Актриса сидела на ветке над головой и смотрела в небо — туда, куда улетел Режиссёр.

Красавчик решил довести Ирму. Подкрался к её миске и стащил кусок хлеба. Бабка зашипела, но горностай всё равно удрал с добычей в траву.