Чтение онлайн

— Кому?

— Тем, кому они нужнее.

Ответ лишь добавил таинственности. Но по его тону я понял, что эта тема закрыта для обсуждения.

Я внимательнее присмотрелся к его медведице, и внезапно меня озарило. Что-то не так. В моей памяти всплыли воспоминания о нашей первой встрече — много месяцев назад, рядом с Григором стоял медведь!

Как можно было позабыть об этом!

Хотя, в той пучине боя уж вовсе не до того было. Да, определённо был медведь.

А сейчас перед костром лежала медведица. Более изящная, с тонкими чертами морды, мягкими линиями тела.

— Постой, — медленно произнёс я, нахмурившись. — Когда мы встретились в деревне, с тобой был медведь. А это… медведица.

Григор замер с палкой в руках, которой ворошил угли. Искры взметнулись вверх, осыпав его лицо оранжевыми бликами. Затем он медленно поднял глаза и посмотрел на меня. Во взгляде мелькнула тень усталости, словно я затронул болезненную тему. Он тут же спрятал её за привычной суровостью, но я успел заметить.

— Верно подметил, — хрипло произнёс отшельник, отложив палку в сторону.

— И где самец? — настойчиво спросил я, чувствуя, что наткнулся на что-то важное.

Отшельник долго молчал, глядя в огонь. Пламя отражалось в его глазах, превращая их в два тлеющих угля, ветер шелестел листвой где-то над головой, потрескивали горящие ветки.

Медведица подняла свою массивную голову и посмотрела на Григора, словно понимая, о чём идёт речь.

— Надеюсь, ты никогда не увидишь их вместе, парень, — наконец тихо сказал Григор, потирая грудь так, словно там что-то ныло.

— Почему?

Он поднял на меня усталые глаза.

— Потому что тогда мне будет очень-очень больно, — в его голосе прозвучал искренний страх этой боли.

Медведица тихо заурчала и придвинулась к нему ближе, положив огромную голову ему на колени. Григор машинально начал гладить её между ушей.

Я нахмурился, чувствуя, что за этими словами скрывается какой-то опасный секрет. Тайна, связанная с могущественной силой, которую представляет пара медведей Алой Кости. По выражению лица Григора было ясно — больше он ничего не скажет. Некоторые способности слишком болезненны, чтобы их использовать.

Я решил не настаивать на этой теме. По опыту знал — когда человек закрывается таким образом, дальнейшие расспросы лишь оттолкнут его. Лучше дождаться подходящего момента или найти другой подход.

— Григор, — начал я, выбирая слова осторожно. — Мне нужна информация. О «Семёрке Друидов» и о том, кто такой Первый Ходок.

Отшельник поднял голову от медведицы и внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление — он явно не ожидал услышать последнее.

— Откуда ты знаешь о Первом Ходоке? — медленно спросил он.

— От Ивана Драконоборца. Он сказал, что через тебя можно выйти на этого человека. И что этот человек лидер «Жнецов Леса». А ты один из них.

Григор усмехнулся.

— Драконоборец? Слишком много болтает, — пробормотал он, снова принявшись ворошить угли. — Но в этом случае он прав. Хотя добраться до Первого Ходока не так просто.

— Почему?

— Потому что даже мы, «Жнецы», не всегда знаем, где он. Это наша защита. Корону устроила бы цепочка доносчиков, ведущая прямо к нашему лидеру.

Я нахмурился, переваривая эту информацию. Разумная предосторожность в мире, где шпионы сидят в самом сердце власти.

— А что вообще за организация эти «Жнецы Леса»? — спросил я.

Григор долго молчал, явно взвешивая, стоит ли мне доверять. Медведица тихо заурчала, и он ещё раз погладил её по голове, словно черпая в этом прикосновении уверенность.

— Мы — те, кто поклялся защищать Раскол от любых угроз, — наконец сказал он. — От «Семёрки», от бездумной эксплуатации со стороны Короны, от всех, кто видит в этом месте лишь источник наживы или силы.

— Но кто вы? Что вас объединяет? Ведь ты — Зверолов одиночка из деревни на отшибе.

— Хех, — Григор покачал головой. — Мы все — люди, которые так или иначе пострадали от Раскола или действий «Семёрки». И решили взять всё в свои руки, чтобы оградить мир от трагедии. Например, у Первого Ходока выкрали дочь, Мирану. А теперь она в «Семёрке» и одержима противоположной философией, да жаждет силы Раскола. У кого-то из жнецов погибла вся семья. А кто-то, как я, просто согласился с этой философией после всего, что видел. Нас объединяет понимание того, что Раскол слишком важен, чтобы позволить кому-то проводить эксперименты…

В его голосе звучала твёрдая убеждённость.

— «Семёрка»? — я понимающе кивнул.

Лицо Григора потемнело, а глаза загорелись холодной яростью.

— Они называют себя учёными, — произнёс он, и каждое слово прозвучало как проклятие. — Но я видел результаты их «исследований». Я видел, как они выжгли целую рощу Древней, чтобы добыть каплю их сока. Видел поляны, где они ставили эксперименты над живыми зверями, превращая их в уродливых монстров. Они не учёные, Максим. Они мясники.

Режиссёр тихо заурчал рядом со мной, и я почувствовал через связь отголоски его воспоминаний — те самые видения, которые он показывал мне. Страдания других стихийных зверей, их мучительная смерть от рук «Семёрки».

— Они охотятся на редких магических существ, — продолжил Григор, заметив реакцию моего питомца. — Особенно на стихийных зверей. Для них это не живые создания, а лишь материал. Источники силы, которую можно выкачать и использовать.

— Для чего?

— Для контроля над «Приливом», — мрачно ответил отшельник.

Я напрягся. Вот оно — то, ради чего стоило искать этого человека.

— Ты знаешь о «Приливе»? — спросил Григор, внимательно изучая моё лицо.

— Знаю. Но не понимаю, что хочет «Семёрка».

Григор кивнул, словно подтверждая мои слова.

— «Прилив» — это процесс, который происходит в самом сердце Раскола, — сказал он, глядя в огонь. — Именно он превращает обычных зверей в магических существ. Именно он питает всю магию в этих землях. И тот, кто сможет им управлять…

Он не закончил фразу, но смысл был ясен. Власть над источником магии означала власть над всем миром.