Чтение онлайн

Если остальные были вынуждены выбирать между количеством и качеством питомцев, то я, похоже, мог позволить себе и то, и другое.

Система?

Что ж, эволюционные ранги существ делились поэтапно. Один ранг — десять уровней. Каждый десятый уровень открывал дверь к эволюции и переходу на следующую ступень.

Каждый Мастер или Зверолов должен был соответствовать нужной ступени, чтобы владеть зверюгой.

Система чётко показывала мои возможности и наглухо блокировала информацию о питомце, если тот превосходил мой эволюционный ранг.

Местные называли ранги ступенями — простая замена терминов. Но за этим скрывалось главное: у них не было Системы.

Ефим достиг третьей ступени и мог владеть существом E-ранга — лесной фурией. А значит и он сам был E ранга. Старик просто струсил и прогнулся под Друида Крови, потому и не имел существ такого же уровня. Всеволод с его волком сорокового с лишним уровня — ранг D.

Вот только я умел эволюционировать питомца на следующую ступень, оставаясь на предыдущей.

Мою ступень местные определяли неправильно. Система ещё давно указала: я могу приручать животных выше своих возможностей, но лишь при определённых условиях. Наследство от отца?

Итак, мой потенциал роста всегда превышает местные. Обряд, где я выпил эликсир как воду, частично это подтвердил.

Значит, чтобы не путаться, формально я сейчас второй ступени — Ранг F.

Это существа от десятого до двадцатого уровня.

Следующий этап откроет врата к созданиям с двадцатого по тридцатый уровень.

Оставался вопрос — до каких пределов простираются мои возможности?

Размышления прервал Всеволод, который неожиданно направился к телам поверженных Дробителей.

— Куда он? — удивился Барут.

— За трофеями, — буркнул Никита, следуя за старшим. — Забыли про самое важное.

Роман слез с лошади, доставая из седельной сумки небольшой кожаный мешочек и нож с узким лезвием.

— Трофеями? — переспросил я, спешиваясь вслед за Мастерами.

— Глаза Дробителей, — пояснил Всеволод, присев возле ближайшей туши. — Ценный алхимический реагент. Используется для зелий усиления земляной магии.

Я наблюдал, как Мастера с профессиональной сноровкой принялись за работу. Всеволод аккуратно поддел веко мёртвой твари кончиком ножа, обнажив крупный глаз размером с куриное яйцо. Орган переливался тусклым серым светом, словно полированный гранит.

Активировав «Обнаружение», я сфокусировался на извлекаемых глазах.

Глаз Дробителя — D . Ценность — высокая. Реагент.

— Сколько стоят эти глаза? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— За пару можно выручить золотой, — ответил Роман, осторожно помещая извлечённый орган в мешочек.

Золотой за пару глаз! Деньги валялись здесь мёртвым грузом.

— Восемь штук, — сказал Никита. — Неплохая прибавка к жалованью.

— Постойте, — вмешался я, подходя к телам. — А моя доля?

Мастера переглянулись. Всеволод медленно выпрямился, держа в руке очередной глаз:

— Какая доля? Это мы их убили.

— Не все, — возразил я. — Один из Дробителей пал от моего удара. Тот, что чуть не убил Никиту.

— Технически, его убил мой волк, — нахмурился Всеволод.

Что ж, мужик был прав, опыта за убийство не начислили, но это ничего не значило.

— Технически, твой волк промахнулся, — парировал я. — И только моя рысь перенаправила его атаку в цель. Без этого один Мастер сейчас был бы мёртв.

Никита поднял бровь, явно размышляя над моими словами. Роман продолжал работать, делая вид, что спор его не касается.

— Даже если так, — начал Всеволод, — ты получил опыт сражения. Разве этого недостаточно?

— Опыт? Серьёзно? Он не поможет купить снаряжение или создать зелья, — холодно ответил я. — А именно это мне сейчас нужно.

Достав отцовский нож, я направился к туше того самого Дробителя.

— Заберу один глаз с этой туши, — заявил я, присев рядом с разрубленной мёртвой тварью. — Это справедливо.

— Эй! — возмутился Роман. — Не так быстро!

— Тогда предложите альтернативу, — я поднял нож, стараясь звучать спокойно. — Мой удар спас жизнь Никите. Думаю, это заслуживает справедливой доли.

— Парень прав, Всеволод, — неожиданно подал голос Тимофей. — Без его вмешательства мы бы потеряли человека. Один глаз — более чем справедливо.

Мастер задумался. Я видел, как он взвешивает варианты в уме.

— Ладно, — наконец сказал он. — Один глаз твой.

Я кивнул и принялся за работу. Извлечение глаза оказалось делом нехитрым — опыт давал о себе знать. Главное было найти правильную точку и не торопиться. Орган держался на мышцах и нервных пучках, которые нужно было аккуратно перерезать.

— Аккуратнее, — посоветовал Никита, наблюдая за моими действиями. — Если проткнёшь оболочку, вся магия вытечет.

Через несколько минут я держал в руках серый глаз Дробителя. Он был достаточно тяжёлым. Поверхность напоминала полированный камень, но была тёплой на ощупь.

— Поздравляю, — сухо сказал Всеволод.

Я промолчал, завернул глаз в кусок ткани, спрятал в дорожную сумку и залез на кобылу.

Наконец, отряд двинулся в путь.

Лошади шли осторожно, обходя острые обломки камня, которые твари разбросали во время боя. Никто особо не разговаривал — каждый переваривал увиденное по-своему.

После схватки с Дробителями мы ещё несколько часов двигались по горной дороге.

Барут и Стёпа то и дело оглядывались назад, словно ожидая новой атаки. Тимофей держался в седле уверенно, но я заметил, как напряжённо он вглядывался в каждую тень между скал. Мастера, напротив, выглядели спокойными — для них это действительно была рядовая стычка.

Солнце клонилось к закату, окрашивая горные пики в багровые тона, когда дорога начала спускаться в небольшую долину. Всеволод изучал местность впереди, явно высматривая подходящее место для ночлега.

С наступлением сумерек Всеволод поднял руку, остановив отряд.

— Здесь и заночуем, — объявил он, указывая на небольшую поляну у подножия скального выступа.

Место было выбрано явно не случайно. Скала защищала с одной стороны, а с других открывался хороший обзор окрестностей. Ни кустов, ни высокой травы поблизости — негде спрятаться потенциальному противнику.

Я наблюдал, как Мастера с отработанной чёткостью принялись обустраивать лагерь. Никита собрал хворост, но костёр развёл особый — едва заметные языки пламени давали тепло и свет, но почти не дымили.