Чтение онлайн

Когда миновало после того много дней, царевич сел в своем доме и проводил радостные дни. Когда же спускалась ночь, молодой царевич ложился на ложе, и сон овладевал всеми его членами. А тем временем его жена наполняла один сосуд [молоком], а другой – пивом. Вдруг змея выползла из дыры, чтобы ужалить его, но его жена сидела рядом с ним и не спала. И слуги пододвинули пиво змее, она выпила и опьянела, впала в оцепенелое состояние и лежала вытянувшись. [Тогда жена царевича рассекла ее на куски своим кинжалом.] Затем они [122] разбудили ее мужа, [и он спросил их: «Что случилось?»] Она же ответила ему: «Смотри: бог отдал тебе в руку одно из твоих предопределений, [отдаст он тебе и прочие так же]». Затем она совершила жертвоприношение Ра, возблагодарила его и молилась ему каждый день.

Миновало после этого много дней, и царевич решил прогуляться по своим окрестным поместьям. Однажды его пес погнался за дичью и бежал впереди царевича. Царевич подошел к озеру и вошел в воду вслед за псом. Крокодил схватил его и увлек к тому месту, где находился дух (великан?). Но дух (великан?) прогнал крокодила, который сказал царевичу: «Смотри: я твое предопределение и всегда буду преследовать тебя. Хотя ты полагаешь, что сможешь спастись от меня, но я знаю, как настичь тебя на дороге вместе с духом (великаном?). Сейчас я отпускаю тебя ненадолго, но судьба твоя решена. Ты можешь избавиться от меня только в том случае, если поклянешься убить духа (великана?). Если же попытаешься спасти его, то в тот же миг сам готовься к смерти».

Далее текст очень неясен, хотя общий ход повествования вроде бы не оставляет сомнений. Крокодил отступает от намерения убить царевича и предлагает ему выбор: «Или убей духа, или я убью тебя». Концовка отсутствует, последние сохранившиеся слова таковы: «И вот, когда осветилась земля и настал следующий день…» По мнению египтолога Георга Эберса, конец этой истории мог выглядеть следующим образом:

Когда осветилась земля и наступил следующий день, пришел пес и увидел своего хозяина в зубах крокодила. Крокодил спросил царевича: «Клянешься ли ты мне убить великана?» А царевич ответил: «Зачем мне убивать того, кто защищал меня?» Тогда сказал крокодил: «Да свершится предопределенное тебе. Если не исполнишь ты клятвы, которую я требую от тебя, увидишь ты лик смерти». Когда же пес услышал речи своего хозяина, бросился он бежать к дому и обнаружил дочь месопотамского правителя в слезах из-за того, что не видела она своего мужа со вчерашнего вечера. Когда же увидела она, что пес вернулся без хозяина, плач ее сменился воплями, и принялась она рвать на груди одежды. А пес схватил край ее платья и потянул ее к двери, приглашая следовать за собой. Тогда встала она, взяла свой кинжал, которым изрезала змею на куски, и последовала за псом на берег реки, где находился великан. Затем она спряталась среди тростников и не пила и не ела, а лишь молилась богам о своем муже.

Когда наступил вечер, крокодил вновь обратился к царевичу со словами: «Так ты клянешься убить великана? Если нет, то я утащу тебя под воду, и увидишь ты лик смерти». Потом крокодил поволок царевича к тому месту у берега, где пряталась дочь месопотамского правителя, и она вышла из-за тростников. Когда же крокодил разжал свои челюсти, она ударила его своим кинжалом. И великан подпрыгнул [123] , бросился на чудовище и поразил его. Женщина обняла царевича и сказала ему: «Вот смотри: бог отдал в твою руку и вторую твою судьбу, точно так же отдаст он и третью». Царевич принес жертвоприношения богам, возблагодарил их и молился им каждый день.

Когда миновали дни после этого, на страну напали враги. Ибо сыновья сирийских князей чувствовали себя оскорбленными из-за того, что дочь правителя Нахарины досталась безродному египтянину и бродяге. И вот собрали они пеших и колесничих воинов, разбили войска правителя Нахарины и взяли его в плен. Когда же не нашли они у него его дочери с ее мужем, то спросили его: «Где твоя дочь и где сын египетского колесничего, которому ты отдал ее в жены?» Он же ответил им: «Он отправился на охоту, и его жена вместе с ним, как же я могу сказать вам, где именно они находятся?»

Стали они совещаться между собой и сказали друг другу так: «Давайте разделим войско на небольшие отряды и начнем поиски их повсюду. Тот, кто их найдет, убьет мужчину и сделает с женой, что пожелает». Итак, они пустились на поиски. Одни двинулись на восток, другие на запад, третьи на север, а четвертые на юг. Избравшие южное направление достигли Египта и оказались в том самом городе, где пребывал царевич с дочерью правителя Нахарины.

Великан увидел, как отряд входил в город, и бросился к царевичу: «Скорее, семеро князей сирийских явились и ищут тебя. Если найдут, они убьют тебя и поступят с твоей женой, как захотят. Их слишком много, чтобы ты мог победить их, поэтому беги. Я же отправлюсь к своим собратьям [124] ».

Тогда царевич позвал свою жену, захватил пса, и они спрятались в горной пещере. Там пребывали они в течение двух дней и двух ночей. Когда же проходили мимо сирийские князья с большой толпой воинов, то прошли они мимо входа в пещеру, не заподозрив, что именно там скрываются египетский царевич со своей женой. Но когда последний сириец проходил мимо пещеры, пес выскочил наружу и яростно напал на него. Сыновья сирийских князей узнали собаку, вернулись к пещере и нашли беглецов. Жена царевича заслонила собой мужа, ее поразила стрела, пущенная в царевича, и она пала перед ним замертво.

Царевич убил одного из сирийских князей мечом, а пес разорвал другого зубами, но остальные сирийские князья убили их своими дротиками, и они бездыханными остались на земле. Тогда сирийские князья вытащили их тела из пещеры и бросили в пищу шакалам и гиенам и на поживу хищным птицам. Совершив это, они направились к своим товарищам, чтобы поделить между собой владения правителя Нахарины.

Когда удалился последний сириец, царевич открыл глаза и увидел рядом мертвое тело своей жены и труп пса. Стеная, стал он жаловаться: «Воистину, боги точно выполнили предопределение, данное прежде. Когда был я младенцем, Семь Хатхор объявили, что умереть мне от собаки, и вот, пожалуйста, – так оно и случилось, ибо именно пес обнаружил перед врагами мое присутствие. Я готов к смерти, ибо без этих двух существ, что лежат рядом со мной, жизнь для меня немыслима».

И, подняв руки к небу, возопил он: «О боги, я не совершил против вас никаких грехов! Поэтому молю вас даровать мне доброе погребение в этом мире и оправдание перед судьями Именти». И он упал навзничь мертвым. Но боги услышали его голос, и Великая Эннеада спустилась к нему, и Ра-Харахти объявил этим богам: «Судьба его свершилась. Давайте же дадим новую жизнь этим двум, ибо следует вознаградить их преданность, проявленную по отношению друг к другу». И мать богов закивала головой, одобряя слова Ра-Харахти, и сказала: «Такая преданность достойна великой награды». Другие боги согласились с этим, Семь Хатхор приблизились к ним и сказали: «Судьба его свершилась! Пусть теперь они вернутся к жизни».

И египетский царевич и его жена ожили тотчас же.

Это изумительное произведение, записанное иератикой в эпоху XXI династии, сохранилось на папирусе, обнаруженном в Эль-Хиба в Верхнем Египте. Его приобрел у торговца в Луксоре Владимир Семенович Голенищев, который и опубликовал текст (Recueil de Travaux en Egypt et Assyr. Т. V. Paris, 1899, p. 74 f.). Несколько трудных мест в тексте прояснил А. Эрман (ZAS, Bd. 38, Leipzig, 1899). Вышло несколько его переводов на английский, французский и немецкий языки. Считается, что текст историчен по своей сути, но Масперо и Видеманн относили его к жанру исторического романа.

Повествование начинается с того, что «Ладья Миллионов лет», в которой по праздничным и знаменательным дням Амона, а точнее, его статую являли народу, пришла в ветхость и уже не подлежала ремонту, поэтому требовалось соорудить новую. Церемониальная ладья была сделана из кедра, который привозили из Ливана, и, пока вся эта область находилась под властью Египта, фараоны требовали и получали без малейшего труда столько бревен, сколько желали. Но к тому времени, когда был записан этот папирус, Египет не имел реального влияния в регионе и владельцы ливанской древесины часто отказывались поставлять бревна жрецам Амона в Фивах без оплаты. Верховные жрецы