Чтение онлайн

Амона не могли изыскать необходимые средства, ибо храмовая казна опустела, а выплаты дани поступали нерегулярно. Но ритуальная ладья Амона находилась в руинах, и что-то требовалось предпринять. Поэтому жрецы решили, что сам бог в образе статуи должен отправиться в Ливан, чтобы достать кедровые доски, необходимые для сооружения новой ладьи. Складывается впечатление, что богу уже неоднократно приходилось выступать просителем по тому или иному случаю, ибо жрецы даже изготовили специальную статую, которая называлась «Амон Дорожный». Эту статую ставили в лодку и отправляли по всей стране собирать средства. Некто Хери-Хор, верховный жрец Амона в Фивах, решил, что именно эта статуя и должна проследовать в Ливан, вот и послали ее в сопровождении жреца Ун-Амуна. Описание их странствий не лишено интереса.

Год пятый день шестнадцатый третьего месяца летнего сезона – в этот день Ун-Амун, старшина Залы храма Амона, [владыки тронов Обеих земель (то есть Египта)], выехал за древесиной для великой и священной барки Амо-на-Ра, царя богов, которая стоит на реке и зовется Усерхат-Амон.

В день моего прибытия в Танис [125] , место пребывания Смендеса и Танутамон, я доставил им письмо Амона-Ра, царя богов. Они повелели прочесть его им и заметили: «Разумеется, мы исполним повеление Амона-Ра, царя богов, нашего господина».

Я прождал там, в Танисе, до четвертого месяца зимнего сезона. Затем Смендес и Танутамон отправили меня с корабельным капитаном Менгебетом, и в первый день четвертого месяца лета я вышел в великое Сирийское море.

И прибыл я в Дор, город народа зекер, и его правитель Бедер (Бадиль) велел принести мне пятьдесят (?) хлебов, меру вина и бычью ляжку. В это время сбежал один человек с моего корабля и украл:

золота: кувшинов… на сумму 5 дебен [126] ;

серебра: 4 сосуда… на сумму 20 дебен;

серебра в мешке… на сумму 11 дебен;

всего: золота – 5 дебен, серебра – 31 дебен.

В то же самое утро я встал, отправился туда, где находился правитель, и сказал ему: «Я ограблен в твоем порту. Хотя ты правитель страны, но ты также и судья, поэтому найди мою пропажу. Воистину, это же средства Амона-Ра, царя богов, владыки тронов Обеих земель! Это его собственность. Это собственность Смендеса. Это собственность Хери-Хора, моего господина, и других вельмож Египта. Это принадлежит Уриту, Мекмеру, князю Библа Закар-Баалу».

Он же ответил мне: «Мне понятны и твоя досада, и твое недружелюбие (?). Но то, о чем ты сказал, вовсе меня не касается. Разумеется, если бы вор был уроженцем моей страны и он взошел на твой корабль и украл твои средства, я счел бы за лучшее возместить тебе потерю из моей казны, пока вор не будет схвачен и имя его не станет известно. Но вор, ограбивший тебя, принадлежит к команде твоего собственного корабля. Тем не менее останься здесь со мной на несколько дней, чтобы я поискал его».

И вот я провел там девять дней и стоял на якоре в его порту. Затем я снова пришел к нему и сказал: «Смотри: ты не нашел моих ценностей, а теперь я должен плыть дальше вместе с капитаном и другими людьми, которые находятся со мной».

Дальше пропущено 23–25 строк. Очень сложно определить содержание этой лакуны, но А. Эрман и некоторые другие исследователи полагали, что Ун-Амун обменялся колкостями с правителем Дора, который в конце концов приказал ему замолчать. [127] Ун-Амун решил сам поискать вора. Затем он отправился в Тир и дальше – в Библ. По пути он проехал через область, населенную народом зекер, и отобрал у них мешок с тридцатью дебенами серебра, чтобы компенсировать свою пропажу. На выражение их недовольства он ответил, что удержит их серебро, пока его собственное достояние не будет ему возвращено. Люди зекер остались весьма недовольны, а Ун-Амун поплыл дальше и прибыл в Библ, где вынужден был подыскивать безопасное место. Там он спрятал статую Амона, мешок серебра людей зекер и собственные средства. Но Закар-Баал, князь Библа, не пожелал принять человека, находившегося во враждебных отношениях с народностью зекер, и направил Ун-Амуну приказ: «Покинь мой порт немедленно!» Тогда Ун-Амун послал ему ответ, что все его имущество и статуя Амона хранятся в одном частном доме в Библе. Князь велел собрать все его вещи, погрузить на корабль и отослать обратно в Египет. Текст продолжает:

Я провел девятнадцать дней в его порту, и не проходило дня, чтобы он не присылал сказать мне: «Покинь мой порт немедленно!»

И вот однажды, когда князь совершал жертвоприношения своим богам, бог овладел одним юношей, поверг его в исступление, и в таком состоянии юноша возгласил: «Доставьте сюда образ Амона. Приведите посланца Амона, который хранит его (то есть статую). Отпустите его с миром. Разрешите ему уехать [128] ». Пока юноша продолжал находиться в исступлении и провел так всю ночь, я нашел корабль, готовый следовать в Египет, погрузил на него все мое достояние и стал ждать ночи. Я сказал себе: «Когда она (то есть ночь) настанет, я перенесу на корабль бога, чтобы не увидел его чужой глаз».

Вдруг правитель порта явился ко мне с приказом: «Останься до завтрашнего утра по повелению князя!» Я же ответил ему: «Разве не ты тот самый человек, который не упускал возможности ежедневно напоминать мне повеление [князя]: „Покинь мой порт немедленно"? А теперь ты вдруг говоришь: „Останься". И князь желает, чтобы уплыл корабль, который я нашел с таким трудом, а потом ты вновь придешь и скажешь: „Убирайся!"»

Он ушел и сообщил о моих словах князю, который прислал приказ капитану корабля: «Останься по повелению князя».

Когда настало утро, князь опять прислал ко мне, и меня доставили во дворец. Это было время, когда следовало прислуживать богу, оставшемуся на берегу моря. [129] Я нашел князя сидящим в верхнем покое спиной к окну, за которым шумел прибой великого Сирийского моря, и брызги попадали прямо ему в шею. Я приветствовал его словами: «Милость Амона да будет с тобой». Он же сказал: «Включая сей день, как долго ты отсутствуешь в Доме Амона?» Я ответил ему: «Пять месяцев, включая сегодня». Он сказал мне: «Правду ли ты говоришь? Где у тебя письменное свидетельство (или удостоверение) Амона, которое ты должен иметь при себе? И где письмо от верховного жреца [Амона], которое тоже должно у тебя быть?» Я же ответил ему: «Я отдал их Смендесу и Танутамон». Разгневался он очень сильно и сказал мне: «Так у тебя к тому же нет ни рекомендательного письма, ни верительной грамоты? В таком случае где корабль из кедра, который Смендес дал тебе? И где сирийская команда? Ведь не доверил же он тебя этому капитану корабля, чтобы тот убил тебя и выбросил в море! [Если так], то кто же им вернет бога? И более того, кто им вернет тебя?» Вот так он заговорил со мной.

Я же ответил ему: «Это воистину египетское судно, и на нем египетская команда, которая плавает по приказу Смендеса. Там нет сирийцев». Он сказал мне: «Но здесь двадцать кораблей, в моем порту, на которые у Смендеса имеется частичная собственность. И в Сидоне, который ты мудро посетил (?), находится еще пятьдесят, частично принадлежащих Биркатэлю [130] , и они собираются плыть к его дому». В этот тяжелый момент я хранил молчание.

И он продолжал: «С какой целью (или намерением) ты прибыл ко мне?» Я ответил ему: «Я прибыл за лесом для великой священной барки Амона-Ра, царя богов. Твой отец поставлял [лес], и отец твоего отца, и ты также будешь поставлять [лес]». Так я сказал ему. Он же ответил мне: «Совершенно верно, они поставляли, и, если ты дашь мне что-либо, я тоже поставлю. Истинно, мои предки выполняли такой приказ, но фараон присылал сюда шесть кораблей, груженных товарами Египта, которые разгружали в их товарные склады. Если ты организуешь прибытие какого-либо подобного вознаграждения для меня, [и я сделаю это]».

Тогда приказал князь Библа принести ежедневные бухгалтерские записи своих предков, и их зачитали вслух в моем присутствии. И нашли в этих записях сведения о тысяче дебен серебра в различных предметах, [которые пошли в уплату за лес].

И сказал он мне: «Если бы египетский царь был господином моих владений, я также был бы его слугой. И тогда, если бы он приказал: „Исполняй повеления Амона", ему не надо было бы посылать золото и серебро. Да и отец мой не обязан был подчиняться приказу о поставке [леса], который он получал. Что касается меня лично, то я не слуга тебе и не слуга тому, кто тебя послал. Если я только крикну лесам Ливана, небеса разверзнутся и деревья будут лежать здесь, на морском берегу.