Чтение онлайн

И это будет больно. Ее тело все еще болит, а я слишком большой, мое желание слишком грубое.

— Давай поедим. Давай поговорим. Я хочу узнать, как ты спасла себя из токсичной семьи и безнадежной среды, как нашла силы и ресурсы, чтобы бороться за свои мечты. За Джуллиард, — я сдерживаю гнев, который перекрывает горло при одной мысли об этом. Она так отчаянно боролась за этот шанс. Немногие девушки в ее ситуации смогли бы достичь того, чего она добилась. А потом влиятельные ублюдки лишили ее всего. Осудили на жизнь, где ей приходится просить работу у таких подонков, как я.

Медленно Адалия снова садится на свое место, все еще сбитая с толку. Она поправляет салфетку на коленях.

— Извини, но ты только что отверг мои попытки?

Уголок моих губ поднимается.

— Если бы я не знал лучше, то подумал бы, что тебе обидно.

— Я удивлена, — она замолкает, но потом продолжает, с раздражением в голосе: — И немного оскорблена, если честно.

— Тем, что я вижу в тебе больше, чем просто сексуальную игрушку?

Мой ответ, кажется, сбивает ее с толку еще больше, и какое-то время мы едим молча. Пока я не открываю бутылку белого вина и не наливаю в ее бокал.

— Твой отчим уже начал накапливать новые долги на имя твоей матери.

Она кивает, продолжая жевать еду.

— Это меня не удивляет.

— Знаешь, все, что тебе нужно, — это сказать слово, и я могу убрать его для тебя, — добавляю я будничным тоном, наливая себе.

Она поднимает взгляд, изучая мое лицо. Я ожидал, что это ее шокирует, но она не выглядит удивленной. Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что она все еще злится из-за моего предполагаемого отказа, совершенно не замечая, как сильно я сейчас борюсь с бешеным стояком.

— Если бы моя мать хотела, чтобы он исчез из ее жизни, она бы уже выгнала его. Честно говоря, я не думаю, что она может жить без него. А если он умрет...

— Никто не говорил про смерть, — перебиваю я.

Адалия медленно отпивает из своего бокала, откидывается на спинку стула и начинает крутить бокал в руке. Изучает меня. Пытается решить, убийца ли я. Я повторяю ее действия, молча позволяя ей самой дойти до выводов.

При включенном освещении, пусть и приглушенном для создания интимной атмосферы, ничто не скрыто. Я полностью перед ней — мое лицо в синяках и порезах, мои кулаки уродливо покрыты шрамами.

Монстр.

— Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать о моем детстве. Если ты расскажешь, откуда у тебя эти шрамы.

Адди

— Боже, я давно не чувствовала себя так после тренировки, разве что когда еще надеялась поступить в Джульярд, — говорю я Мие, когда она забирает меня на обед после школы танцев.

Мои волосы еще мокрые, я накидываю красную блузку, черную юбку и пару Blahniks, и мы выходим на улицу.

Это один из тех дней, когда весна и лето целуются: тротуары согреваются под щедрым солнцем. Но наслаждаться этим долго не приходится — черная машина, полная охранников Джакса, подъезжает прямо перед нами. Так что про чай латте в одном из милых уличных кафе, только вдвоем, свободные и смеющиеся, можно забыть.

— Вы не можете находиться на улице без защиты, мэм, — говорит Никко с неизменным суровым лицом, держа для нас открытую дверь машины.

Миа подмигивает мне, словно говоря, что он не всегда такой.

— Приказ босса.

И Миа, и я давно знаем, что спорить с Никко бессмысленно. Хотя Джакс с самого начала дал понять, что мы не пара, по всему Манхэттену уже разлетелся слух, что он спит со мной.

— Это могли быть твои ученики по танцам, знаешь ли, — говорит Миа, пока мы едем в ресторан, который она называет «самым горячим новым местом» на Верхнем Вест-Сайде. — Наверняка кто-то из них узнал, кто он такой.

Я тяжело вздыхаю.

— Вполне возможно.

— Если хочешь знать мое мнение, то Джефф и Ральф — самые большие сплетники.

— Ну, это точно не Лиз «Сладкая Конфетка». Но это могла быть Лесли. Или Криста — она тоже не особо умеет держать язык за зубами. А может, это тот ужасный, ужасный продавец.

Миа громко смеется, пока я цитирую ее слова, и весь мир сразу кажется ярче из-за ее смеха.

Мы подъезжаем к новому ресторану, о котором говорила Миа, и где мэтрдотель принимает нас как пару знаменитостей, заставляя ее мысли вновь закрутиться. Когда мы садимся на стулья с кожаными сиденьями, она говорит:

— С другой стороны, это может быть и сам босс. Каждый раз, как мы куда-то идем, нас встречают как VIP-персон. Такое отношение не получишь, если не разбрасываться именами, а значит, он явно не постеснялся упомянуть свое. — Она оглядывает зал прищуренными глазами. — Если бы ты не рассказывала мне, как он категорически заявляет, что вы никогда не будете вместе, я бы подумала, что он хочет, чтобы все знали, что ты принадлежишь ему. А это, полагаю, значит, что некоторые из его врагов могут нацелиться на тебя. Вот почему у тебя охраны больше, чем у президента.

Я смотрю на мужчин, стоящих неподалеку от входа, их взгляды прикованы к нам.

— Это может быть утомительно, — вздыхаю я, чувствуя, как груз омрачает солнечную легкость в груди. — На прошлой неделе я выкрутилась со Snake's, но боюсь, в следующий раз все будет не так просто. Джакс может поручить своим людям тайно следить за мной в мои свободные дни.

Уловив суть моих слов, Миа поднимает глаза от меню.

— Черта с два.

Я буквально бросаюсь к ней через стол, отчаянно шепча:

— Слушай, Миа. Если сейчас по всему городу болтают, что Джакс трахает меня, скоро об этом узнает и Снейк. Может быть, это его достаточно запугает, чтобы он оставил меня в покое. Но если я не появлюсь до того, как это произойдет, чтобы станцевать для него, он может так разозлиться, что, узнав правду, свяжется с Джаксом напрямую. Я не могу дать ему повода меня ненавидеть. Ты должна прикрыть меня, прошу.

Миа держит мой взгляд, ее идеально ухоженные пальцы сжимают меню, словно когти.

— Почему тебя так пугает, что он узнает? Это же не то, что ты продаешь свое тело. И даже если бы продавала, в этом мире есть вещи и похуже. — В ее голосе слышится упрек, и она не обязана объяснять, почему. Мы обе занимаемся этим уже годы, и если я считаю себя грязной за то, что танцую в клетке, то, наверное, должна думать то же самое и о ней.

— Я... — Начинаю было объяснять, но тут официант появляется с широкой улыбкой, чтобы принять наш заказ. Пока он уходит, я надеюсь, что на этом разговор закончен, но Миа, конечно же, не отступит.

— Ты влюбляешься в него, да? И причем сильно.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают. С трудом проглатываю ком в горле и тихо говорю:

— Он делает все это чертовски сложным.

В глазах Мии вспыхивает энтузиазм, сверкая сапфирами.

— Вау, сестренка, это серьезно.