Чтение онлайн

Калеб издал какой-то нечленораздельный звук дикой ярости и снова, с утроенной силой попытался схватить ее за руку, не желая принимать этот позорный отказ. Но Дамиан в этот миг оказался намного быстрее. В одно мгновение он сократил дистанцию, его рука стальным, неразрывным обручем перехватила запястье полицейского. Одним коротким, но невероятно мощным и точным движением Дамиан оттолкнул соперника в сторону, буквально физически очерчивая границы своих владений и своей законной территории.

— Она уже приняла окончательное решение, — голос Дамиана вибрировал от скрытой, колоссальной угрозы, заставляя воздух вокруг дрожать. — И ты, если хоть немного считаешь себя мужчиной, просто обязан его уважать. Отойди от нее. Сейчас же.

Калеб буквально задыхался от обиды, унижения и бессильной злости. Он смотрел на Вивьен так, словно видел ее впервые в жизни и ненавидел всей душой.

— Он погубит тебя, глупая! — выкрикнул он, яростно тыча пальцем в сторону спокойного Дамиана. — Ты даже не представляешь, во что ты ввязываешься! Это прямой путь на кладбище, Вивьен! Твой яд внутри скоро убьет тебя, а он будет просто стоять и смотреть, как ты мучительно гаснешь, наслаждаясь своей победой!

— Это только мое решение, Калеб, — Вивьен смотрела на него с глубокой жалостью, но без капли колебаний. — Я сама, в здравом уме готова шагнуть в эту тьму вместе с ним. И если ты правда, как ты столько раз говорил, любишь и уважаешь меня, ты должен просто смириться.

Калеб грязно выругался, используя самые мерзкие слова из своего лексикона. Его лицо окончательно превратилось в маску чистой ненависти.

— Я не собираюсь поддерживать твое добровольное самоубийство! — крикнул он, быстро отступая к самому выходу. — Ты совершаешь самую страшную ошибку всей своей никчемной жизни. И я клянусь, что так этого не оставлю! Ты еще приползешь ко мне на коленях, когда он начнет рвать тебя на части своими клыками!

Он резко развернулся и, со всей силы хлопнув дверью так, что во всем здании задрожали стекла, ушел прочь. Вивьен судорожно, со всхлипом вздохнула, чувствуя, как с ее души наконец падает огромный, давивший годами камень, но на его месте остается саднящая, открытая рана. Дамиан тут же подошел к ней вплотную, его большие, теплые руки нежно обняли ее со спины, надежно прижимая к своей груди. Его тепло мгновенно успокоило ее нервную дрожь.

— Если ты все еще не готова… — очень тихо, почти интимно спросил он, заглядывая в ее глаза. — Если ты хочешь взять паузу и подождать…

— Нет, — отрезала она, сама разворачиваясь в кольце его рук. — Я полностью готова. Я хочу сделать это прямо сейчас. Пока у меня есть эта решимость смотреть в лицо своей судьбе.

Они прошли в торжественный, но пустой зал регистрации. Никакой лишней мишуры, никаких пустых поздравлений. Старый регистратор в темном, строгом облачении зачитал им древние формулы союза. Они молча расписались в тяжелой книге, скрепляя свой союз не только чернильными подписями, но и той самой невидимой связью, которая уже начала ощутимо вибрировать между ними. Это был не просто юридический брак. Для Источника и Жаждущего этот союз был фактически неразрывным на биологическом уровне.

После завершения всех формальностей они отправились в особняк Дамиана. Вивьен ожидала увидеть все те же холодные и мрачные стены, но пентхаус встретил ее совершенно иначе. В столовой был накрыт изысканный стол, повсюду горели мягкие свечи, а весь зал был буквально усыпан ее самыми любимыми цветами, аромат которых кружил голову.

Но больше всего ее поразила небольшая, написанная от руки карточка на столе с простой надписью. «Спасибо, что выбрала именно меня». Это выглядело так по-детски, так искренне и почти наивно для такого жесткого человека, как Дамиан, что именно эта деталь тронула Вивьен до самой глубины души. Она окончательно поняла, что за маской властного монстра скрывается мужчина, который действительно до дрожи дорожил ее свободным выбором.

Весь оставшийся день прошел удивительно спокойно и даже счастливо. Они обедали, негромко разговаривали, и Дамиан больше ни секунды не давил на нее своим авторитетом. Но с каждым часом, с каждой минутой, когда густые сумерки начали медленно опускаться на город, Вивьен чувствовала, как внутри нее нарастает почти физическое напряжение. Приближалась та самая ночь. Тот самый важный момент, когда их клятвы должны были окончательно закрепиться на уровне самой плоти.

Она отправилась в ванную комнату, очень долго стояла под горячими струями воды, пытаясь смыть с себя остатки дневного напряжения и страха. Выйдя, она надела свое самое красивое черное кружевное белье, которое тайно приготовила заранее. Это был ее безмолвный ответ на его искренность. Она хотела быть для него сегодня не просто спасительным лекарством, а желанной женщиной.

Когда она медленно вошла в огромную спальню Дамиана, он сидел в глубоком кресле, неподвижно глядя в темное окно. Услышав ее осторожные шаги, он медленно обернулся и буквально замер на месте, не в силах отвести глаз. В его алых зрачках мгновенно вспыхнул такой первобытный, неудержимый огонь, что у Вивьен на секунду перехватило дыхание от его интенсивности. Он издал едва слышный, гортанный рык от дикого желания, глядя на ее обнаженную красоту, так маняще выделяющуюся в полумраке комнаты. Но, верный своему данному слову, он не двигался с места, не делая ни шага ей навстречу и не принуждая ее абсолютно ни к чему.

Вивьен, преодолевая остатки смущения, сама медленно подошла к нему. Дамиан медленно поднялся, его мощная, высокая фигура нависла над ней, но в каждом его жесте была какая-то удивительная, почти благоговейная осторожность. Он нежно притянул ее к себе, его горячие ладони легли на ее тонкую талию, обжигая кожу даже сквозь кружево.

— Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, — прохрипел он, прежде чем его губы накрыли ее в глубоком, властном и одновременно бесконечно нежном поцелуе.

Огонь страсти, который они оба так долго и мучительно сдерживали внутри, наконец-то вырвался на свободу, захлестывая их с головой и отзываясь сладкой болью в каждой клеточке изголодавшегося тела. Дамиан бережно подхватил ее на руки и осторожно повалил на широкую, застеленную шелком кровать. Его поцелуи с каждой секундой становились все более жадными и требовательными. Его руки ласкали каждый сантиметр тела, словно он заново изучал ее, запоминая навсегда каждый изгиб и каждую родинку.

Он покрывал поцелуями ее шею, плечи, нежные ключицы, спускаясь все ниже, и Вивьен чувствовала, как внутри нее с грохотом рушатся последние барьеры и защиты. Она обвила его шею руками, притягивая еще ближе, отдаваясь этому чувству без остатка. Дамиан понимал всем своим существом, что сегодня, этой ночью, она будет принадлежать ему по всем мыслимым и немыслимым законам этого ужасного мира.

Но сейчас он медлил, упиваясь каждым ее вздохом и дрожью, замирая в миллиметре от того, чтобы окончательно пересечь черту. В этом мучительном предвкушении, в этом священном акте их близости, которая вот-вот должна была свершиться, была не только дикая страсть, но и их единственное спасение, их общая, густая тьма, которая отныне стала одной-единственной на двоих.

Томительное напряжение, царившее в спальне, достигло своего предела. Вивьен чувствовала, как под кожей пульсирует жар, а каждое прикосновение Дамиана выжигает на теле невидимые клейма. Время словно замедлило свой бег, превратившись в густой, тягучий мед. Дамиан медленно спускался поцелуями ниже, заставляя Вивьен выгибаться навстречу его горячим ласкам. Его руки, огромные и сильные, скользили по ее бедрам, едва ощутимо сминая прохладный шелк простыней. Его близость была дурманящей, лишающей воли, и Вивьен уже была готова окончательно раствориться в этой тьме.

Но вдруг он замер, прервав свое движение. Его рваное, жаркое дыхание коснулось ее влажной кожи, но он нашел в себе силы отстраниться. Дамиан приподнялся на локтях, вглядываясь в ее лицо с такой пронзительной нежностью, которой Вивьен никогда не ожидала увидеть в этом человеке. В его алых глазах все еще бушевал первобытный шторм страсти, но волевым усилием он заставил этого зверя отступить.

— Вивьен, — хрипло произнес он, и его голос вибрировал от нечеловеческого напряжения. — Я ждал этого момента пять бесконечных лет. В той камере я засыпал и просыпался с мыслью о том, как однажды снова коснусь твоей кожи. Но я не хочу забирать тебя сегодня вот так.