Его личное безумие
Шрифт:
— Ты сама заставляешь меня идти на это, — прохрипел он, опускаясь к ней. — Но это все для твоего же блага. Ты поймешь это позже.
Он нагнулся ниже. Его грубые пальцы, пахнущие табаком и металлом, схватили подол ее светлого платья. Вивьен попыталась отползти назад, скребя ногтями по доскам пола, но тело почти не слушалось, превратившись в вату. Калеб одним резким движением задрал ткань вверх, обнажая ее бедра и тонкое кружевное белье, которое она так тщательно выбирала сегодня в магазине, думая о Дамиане. Она вскрикнула, но ее голос был теперь слабым, надтреснутым и абсолютно разбитым.
— Нет… Пожалуйста… Не надо, Калеб… Умоляю…
Он опустился перед ней на колени, его взгляд был намертво прикован к ее лицу. В его глазах было столько безумия, столько фанатичной уверенности в собственной непогрешимости, что это пугало Вивьен сильнее любой физической расправы. Она снова попыталась брыкаться, пытаясь свести ноги вместе, защищая последнее, что у нее осталось. Но Калеб легко перехватил обе ее руки одной своей мощной ладонью, с силой прижимая их над ее головой к грязным, пыльным доскам пола.
Он смотрел на нее сверху вниз, его лицо было искажено ужасной гримасой, в которой она больше не видела своего друга.
— Ты стал монстром, Калеб… — прошептала она сквозь рыдания, и новые слезы потекли по ее лицу. — Ты всю жизнь называл монстром Дамиана… а сейчас… сейчас ты делаешь со мной именно то, от чего столько лет обещал оберегать. Ты стал хуже тех, которые на меня напали в парке той ночью.
— Я спасаю тебя! — неистово выкрикнул он, и его голос окончательно сорвался на хриплый лай. — Ты потом мне еще спасибо скажешь, когда поймешь, что я избавил тебя от вечного рабства у этого жаждущего! Ты не понимаешь, какой подарок я тебе сейчас дарю! Он убьет тебя, Вивьен! Он просто выпьет из тебя всю жизнь до капли, как из бутылки, а я дарю тебе настоящий шанс! Свою жизнь, свою защиту!
С этими словами он, не обращая внимания на ее захлебывающиеся мольбы, продолжил стягивать с нее белье. Вивьен отчаянно дергалась под его весом, но все было напрасно. Пока их физический союз с Дамианом не был закреплен по всем правилам, она оставалась для системы лишь слабой, беззащитной девушкой, на которую по праву сильного мог посягнуть любой другой. Ее права были фикцией. Она была просто добычей в руках обезумевшего охотника.
Она просила его. Она заклинала его всем святым, что между ними было. Она рыдала, глядя прямо в его остекленевшие глаза, пытаясь отыскать там хоть каплю того Калеба, который когда-то приносил ей цветы и обещал, что никогда не причинит боли.
— Калеб… родной… остановись… пожалуйста… ты ведь хороший…
Но Калеб был абсолютно глух к ее голосу. Он был заперт внутри своей уверенности в спасительной миссии. Он искренне верил, что совершает акт милосердия, вырывая ее из рук Дамиана через насилие, снова полностью наплевав на тот выбор, который она сделала сама.
Вивьен плакала. Горькие, соленые и безнадежные слезы струились по ее вискам в пыль пола. Он на одно короткое мгновение замер, глядя на ее сломленное состояние, на эти беззвучные потоки отчаяния, которые, казалось, должны были прожечь саму землю под ними. В его глазах что-то дрогнуло, какая-то последняя струна человечности натянулась до предела… но в итоге безумие победило. Его фанатичная жажда спасения взяла верх над остатками совести.
Он решил закончить начатое прямо здесь, на холодном полу старой спальни. Калеб окончательно снял с нее белье и отбросил в сторону. Оно безвольным клочком ткани упало на пыльные доски. Удерживая обе ее тонкие руки одной своей огромной ладонью над ее головой, второй рукой начал лихорадочно расстегивать кожаный ремень и металлическую ширинку на штанах. Резкий звук расходящейся молнии в мертвой тишине заброшенного дома прозвучал для Вивьен как последний удар колокола. Она закрыла глаза, не желая видеть то, что произойдет дальше.
Глава 26
За гранью человечности
Она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли кроваво-красные пятна, и приготовилась к самому страшному. К тому, что ее жизнь, ее воля и ее тело будут окончательно растоптаны тем, кому она когда-то доверяла. Холодный воздух заброшенного дома коснулся ее кожи, заставляя задрожать от унижения. Она чувствовала себя грязной еще до того, как он к ней прикоснулся.
Но в то самое мгновение, когда Калеб уже навалился на нее всем своим тяжелым весом, прижимая ее плечи к пыльным доскам пола, мир вокруг буквально взорвался.
Тяжелый, оглушительный грохот сотряс старые стены дома, словно в него врезался грузовик на полном ходу. Входная дверь не просто открылась, она влетела внутрь вместе с петлями и кусками искореженного дверного косяка, разлетаясь в щепки. Яростный, нечеловеческий рык, от которого задрожали стекла в оконных рамах и посыпалась штукатурка с потолка, наполнил пространство спальни, вытесняя собой кислород. Калеб не успел даже обернуться или выхватить табельное оружие.
Невидимая, сокрушительная сила, ведомая первобытной яростью, буквально сорвала его с Вивьен. Полицейский взлетел в воздух, словно невесомая тряпичная кукла, и с глухим ударом врезался в противоположную стену. Старое дерево жалобно хрустнуло, когда тело Калеба сползло на пол, оставляя на обоях широкую темную полосу.
Вивьен судорожно вздохнула, хватая ртом воздух, и распахнула глаза, не веря в свое спасение. В дверном проеме, окруженный облаком поднявшейся серой пыли и щепок, стоял Дамиан. Он не был похож на того человека, с которым она мирно завтракала этим утром под лучами солнца. Его лицо превратилось в маску беспощадного, ледяного гнева, алые глаза сияли в полумраке комнаты потусторонним, зловещим светом. А пальцы рук непроизвольно сжимались и разжимались, словно он уже чувствовал на них чужую кровь. Его жажда была настолько осязаемой, что воздух в комнате стал густым, едким и наэлектризованным.
В два широких, хищных шага он оказался рядом с Вивьен. Его руки, еще мгновение назад готовые убивать, коснулись ее с невероятной, почти болезненной осторожностью. Он подхватил ее под спину, поднимая с грязного пола, и одним властным, защитным движением завел за свою широкую спину, полностью закрывая собой от всего мира. Вивьен вцепилась в его рубашку, ее тело колотила крупная, неукротимая дрожь. Ее пальцы судорожно сжимали дорогую ткань, ища в ней спасения от того ужаса, который только что едва не поглотил ее без остатка.
— Уходи в машину, Вивьен, — его голос был низким, вибрирующим от запредельного напряжения, больше похожим на рычание зверя, сдерживаемого лишь последним усилием воли. — Она открыта. Сядь внутрь, заблокируй двери и не выходи, пока я не приду. Ты будешь там в полной безопасности. Иди.
— Дамиан… — она всхлипнула, чувствуя, как его спина напряжена, словно стальная пружина под колоссальным давлением. Она видела, как ходят желваки на его скулах. — Прошу тебя… не убивай его. Пожалуйста. Он не стоит того. Не нужно окрашивать свои руки в его никчемную, гнилую кровь. Не давай ему этой победы, стать твоей жертвой и окончательно разрушить твою жизнь тюрьмой. Пожалуйста, услышь меня.