Чтение онлайн

— Игорь Борисович, вы сегодня сами не свой.

— Все нормально.

— Может, еще ананасов принести? Вы их всегда, когда нервничаете, тоннами едите.

Игорь резко перевел взгляд на нее. В ее голосе было что-то... фальшивое. Или ему опять казалось? Ананасы... Странный вкус ананасов. Нет, наверное, казалось. Проклятье! Из-за Полины он и правда становился параноиком.

— Я не нервничаю.

— Конечно. — Лилия улыбнулась, но в глазах застыл холод. — Просто третий день подряд заказываете. А обычно вы их приберегаете только для особого настроения.

Игорь молча отправил в рот еще один кусочек лакомства. Когда он в последний раз их ел? После того, как отец впервые пригрозил не отдавать компанию. Тогда он сожрал всю банку за час.

— Оставьте меня, — сказал он Лилии.

«И зачем я их вообще ем? — подумал он. — Детская привычка. Бабушка еще приучила. Говорила: "Ты, внучек, хоть и волчонок, а сладкое любишь. Значит, душа у тебя добрая"».

Он криво усмехнулся. Душа добрая. Ага! Особенно, когда на собрании совета директоров он рвал подчиненных в клочья. Не в буквальном смысле, разумеется. А вот врагов из Лиги Фантомов в буквальном.

«О, один букет все-таки остался? Ну, пусть стоит. А целый цветник мне и впрямь не нужен», — подумал Игорь, замечая, что в вазе на тумбочке возле стола замер красивый букет из синего дельфиниума.

Он непроизвольно протянул руку к цветам и снова вдохнул их запах. Там, среди соцветий он снова уловил ее запах. Запах! Который всегда был рядом, в пентхаусе. Но он не позволял себе вот так прикасаться к Полине. Возможно, зря. Но он знал, что ему не хватит одного прикосновения. Ее аромат на цветах снова выбивал прочь все мысли, погружая в сладкую эйфорию. Или... не только ее запах? Что-то было помимо него. Какой-то неправильный, чужой аромат.

Ананасы забылись. Игорь почувствовал, как вокруг него сгущается заговор. Но лишь на миг! Заговор... нет, снова эйфория. Он словно пытался разбудить себя, заставить вынырнуть из омута, но только сильнее тонул.

«Надо выкинуть эти цветы! — думал он. — Но… на них ее запах».

Тревога, которую вчера посеяла в его сердце Полина, снова поднялась из глубин. Но через миг вновь накатила сонливость.

— Проклятье! — Игорь сжал кулаки. — Что-то не так! Но что?!

Полина проснулась от странного ощущения, что на нее кто-то смотрит. Она резко открыла глаза, но в комнате никого не оказалось. Только серый рассвет за окнами, только тишина пентхауса, нарушаемая редкими звуками просыпающегося города далеко внизу. Только ее собственное сердце, колотящееся где-то в горле.

Она лежала в огромной кровати, глядя в потолок, и пыталась отдышаться. Сон ускользал, оставляя после себя липкое чувство тревоги. Ей снилось что-то про цветы… Про неправильные, ядовитые цветы, которые пахли не так, как должны! И про Игоря, который стоял среди них с пустыми глазами и не слышал, как она кричит. Только был ли это сон? Да нет! Она же видела все это накануне. Игоря посреди моря цветов, Игоря с отсутствующим взглядом. И сама она как будто тонула в липком мареве странного аромата. Да и теперь голова гудела, а руки и ноги подрагивали. Волчица, ее вторая сторона, ее сущность, вовсе как будто впала в спячку или кому. Почему?

Полина села, провела рукой по лицу. Простыни сбились в комок, волосы растрепались, во рту ощущалась неприятная сухость. Она посмотрела на часы — половина восьмого. Игорь уже уехал. Она знала это, даже не проверяя: в пентхаусе витал лишь тусклый оттиск его запаха, отголосок присутствия.

На тумбочке же обнаружилась записка, сложенная пополам. Полина взяла ее, развернула и увидела аккуратный деловой почерк Игоря: Аккуратный: «Вечером совещание. Буду поздно. И.»

Ни «доброе утро». Ни «как спалось». Ни «скучаю». Ни даже «спасибо за вчера» — хотя она сидела с ним до полуночи, пока он пытался прийти в себя. И все же… записка. Не сухое сообщение на телефон, а именно написанный от руки текст. Игорь заходил в ее спальню. Кажется, он же смотрел на нее, спящую, уязвимую. Сам же нарушил правило о фиктивности, о том, что у каждого из них своя комната, как в коммунальной квартире.

От этой мысли Полина неприятно поежилась, но одновременно волчица словно бы стряхнула оковы дурного сна и слабо выдохнула: «Он наш! Он должен был остаться с нами в этой спальне. Или мы в его. Мы должны были хранить сон друг друга».

«Должны да не обязаны», — ответила сама себе Полина, глядя на сухой официальный текст. И чем дольше она смотрела, тем больше внутри закипал гнев на саму себя. И на него. Да на всю эту дурацкую ситуацию, в которой она оказалась! Фиктивная жена. Никто. Пустое место. И при этом она переживала за него, волновалась о том, что он подписывает в офисе, боялась следующего шага Озимого. А ведь могла уйти за длинным рублем, заключить более выгодный контракт. Хотя нет, не могла, уж точно не с Озимым.

— И почему меня это вообще волнует? — спросила она пустоту. — Как я вообще оказалась во все это втянута?!

Ответа не было. Только на столе задумчиво молчала чашка остывшего вчерашнего чая, только печально смотрело отражение в зеркале — бледное, растерянное, с кругами под глазами. Полина смотрела на себя и не узнавала. Эта девушка, которая ревнует, злится, ждет, боится, — она ли это? Где та Полина, которая спокойно варила мыло, разговаривала с цветами и знала, что ни от кого ничего не ждет? И ничего не ждет от своей жизни… Что изменилось? Может, у нее появились амбиции, а с ними и желание стать законной женой миллионера? Хотя… миллионер оказался ее истинным. И, похоже, сказки не врали. Ни одна из старых сказок оборотней.

«Но ты ему не нужна, у него Лилия есть», — подумала Полина, понимая, что бессмысленно убеждать себя, что ее все это не касается. Она ревновала, и она хотела, чтобы Игорь принадлежал ей. Но он неизбежно отгораживался от нее.

Полина подошла к окну, раздвинула тяжелые шторы. Москва внизу только просыпалась — по набережной тянулись редкие машины, в соседних башнях элитного жилого комплекса загорались окна, где-то далеко сигналил грузовик-мусоровоз. Город жил своей жизнью, равнодушный к ее тревоге. Полина прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. «С ним все будет хорошо», — прошептала она, но волчица внутри не унималась.

Телефон на тумбочке завибрировал, вырывая ее из размышлений. Полина взглянула на экран — Кони.

— Полинка, ты там как? Жива? — голос подруги был бодрым, но в нем чувствовалась какая-то напряженная нотка, которой Полина раньше не слышала.

— Жива. А что? — Полина села на кровать и откинулась на подушку, прижимая телефон к уху.

— Приснилось мне сегодня... — Кони небрежно хмыкнула, но как-то нервно. — Ну, в общем, ты будто в опасности. Я же экстрасенс хренов, когда дело касается близких. Но это не точно. Ты там поосторожнее сегодня, ладно?

— Кони, со мной все в порядке, — Полина попыталась улыбнуться, чтобы голос звучал увереннее. — Я в пентхаусе, под охраной. Телохранители, сигнализация, Игорь...

— Охрана охраной, а чуйку свою я слушаю. — Кони задумчиво примолкла, потом добавила: — Будь осторожна. И этого своего... альфу... приглядывай за ним. Мало ли. Может, это он в опасности? Ты же вчера была в его офисе? Ничего странного не заметила?

Полина замялась. Вспомнила, как Игорь сидел на диване, бледный, с мутными глазами. Как он отмахивался, говорил, что все нормально. Как уснул прямо в одежде, а она сидела рядом, смотрела, как он дышит, и не могла понять, почему ей так страшно.