Чтение онлайн

— Ты боишься его?

— Боюсь. — Кони посмотрела ей прямо в глаза. — Но сейчас я боюсь не за себя. А за тебя. Озимый охотится на Игоря и разработки его клана, а ты теперь — идеальный кандидат для шантажа.

— Игорь не отступит. И, надеюсь, сможет защитить меня…

«Надеюсь, он не бросит меня в случае похищения как ненужную фиктивную жену», — с тоской подумала Полина, не решаясь сказать это вслух.

— Знаю. Поэтому он мне и нравится. — Кони усмехнулась. — И поэтому я буду рядом. С вами. Но незаметно, чтобы не бесит Игоря своим появлением в вашей жизни.

Полина хотела спросить еще, но Кони вышла из-за прилавка, взяла лейку и пошла поливать цветы.

— Давай-ка, собирайся, — бросила она через плечо. — Тебе домой пора. А то твой альфа заскучает без тебя.

— Он не мой альфа.

— Ага. Скажи это волчице в твоем сердце. — Кони лукаво подмигнула.

Полина промолчала. Только улыбнулась и пошла собирать вещи.

Волчица внутри согласно вздохнула: Кони была права. Да, права, но болезненное осознание истинности никак не помогало в грядущей борьбе с Озимым.

* * *

Полина спала беспокойно: ворочалась, путалась в простынях, ловила обрывки снов, в которых изумрудные глаза Озимого смотрели на нее из темноты. А потом телефон зазвонил…

Резкий звук заставил подскочить. Сердце пропустило удар, руки задрожали, когда Полина нащупала на тумбочке холодный корпус смартфона. На экране высветился чужой незнакомый номер не из записной книжки.

— Алло? — сипло протянула Полина. Ночные звонки никогда не предвещали ничего хорошего.

— Полина? — Голос Кони, обычно такой бойкий и уверенный, теперь срывался и дрожал, будто она куда-то бежала и говорила на ходу. — Ты где?

— Дома. У Игоря. — Полина села, прижимая телефон к уху. — А что? Кони, что случилось?

— «Лунная орхидея» горит! Хозяйка звонила только что!

Полина замерла. Слова повисли в воздухе, не желая укладываться в сознании.

— Что? — переспросила она шепотом.

— Весь горит! — Кони всхлипнула, и Полина впервые в жизни услышала в ее голосе панику. — Я на месте, пожарные уже тушат, но... Полина, уже понятно — там все. Все сгорело…

Комната качнулась перед глазами. Полина вскочила с кровати, нашаривая в темноте джинсы, свитер, кроссовки. Руки не слушались, пуговицы не застегивались, ноги путались в штанинах.

— Я выезжаю, — сказала она, и голос ее прозвучал чужим, незнакомым. — Кони, держись. Я скоро буду.

Она вылетела в коридор и столкнулась с Игорем. Он уже стоял там — в домашних брюках и футболке, но собранный, напряженный, как перед боем. В руке сжимал телефон. Видимо, его тоже разбудили.

— Я слышал, — сказал он мрачно. — Одевайся, едем.

— Ты не обязан…

— Едем, — повторил он тоном, не терпящим возражений. — Это наверняка не совпадение. Салон твой, а враг — мой. Наш!

* * *

Когда они прибыли на место, улица была оцеплена. Машины не пропускали, поэтому несколько метров пришлось идти, несмотря на возражения пожарных. Игорь сказал несколько слов — и его тут же пропустили.

Красно-белые ленты трепетали на ветру, пожарные машины мигали синим, люди в форме суетились, разматывая рукава. А в центре всего этого дымился черный провал того, что еще утром было «Лунной Орхидеей». Большая часть исторического здания не пострадала, но салон выгорел подчистую изнутри.

Запах гари ударил в лицо, въелся в ноздри, в волосы, в одежду. Сладковатый, тошнотворный запах горелых цветов — роз, лилий, хризантем, всего, что Полина собирала, растила, любила. Запах цветов сменился запахом смерти.

— Охранника, похоже, убили. Поэтому службы вызвали только жильцы со второго этажа, когда учуяли запах гари. Но, скорее всего, убийство обставят как несчастный случай, — проговорил Игорь, отходя от машины скорой, в которую грузили черный мешок.

— Это… конец… Неужели это из-за меня?! — охнула Полина, понимая, что не рассказала Игорю о визите Озимого. Впрочем, телохранители доложили. Но они не знали, за что теперь сожгли салон. За одно ее слово. За ее отказ. Это был не поджог конкурентов. О нет! Озимый оставил предупреждение, что случается с теми, кто смеет говорить ему «нет».

И теперь «Лунная Орхидея» перестала существовать. Стекла были выбиты, вывеска оплавилась, стеклянная дверь обуглилась и рухнула внутрь, осколки лежали на мостовой рядом с оплавленным колокольчиком. Сквозь выбитые окна было видно, как внутри еще догорают остатки стеллажей, как тлеют горшки, как покрывается копотью старая метлахская плитка, которую так любила хозяйка салона, которая обнаружилась у машины полицейских.

«Кони? А где Кони?! Она же не полезла внутри спасать цветы?» — встрепенулась Полина, бродя по пепелищу. К счастью, подруга быстро нашлась.

Кони сидела прямо на тротуаре, свесив ноги с бордюра. Лицо ее было бледным, глаза красными, татуировки на руках казались особенно яркими на фоне побледневшей кожи. Рядом с ней суетился полицейский, что-то записывал в блокнот, но Кони не смотрела на него. Застывшим взглядом она взирала на пепелище.

— Кони! — Полина подбежала, упала на колени рядом, обхватила ее за плечи. — Как ты?!

Кони подняла на нее глаза. И смотрела она дико, будто совершила самую страшную ошибку в своей жизни.

— Он приходил, — сказала она глухо. — Перед закрытием. Предлагал уже мне собрать для него букеты, но просил те, которые ты собирала, Полин... Или мне так показалось? Я его послала и обложила последними словами. Испугалась, знаешь. Тогда он сказал, что мы все еще пожалеем.

— Он сказал что-то еще? — Игорь стоял позади, слушал, и лицо его было непроницаемо, но Полина видела, как побелели его костяшки, сжимающие ключи от машины.

Кони покачала головой.

— Только это. Улыбнулся и ушел. А через час... — Она кивнула на пепелище.

Полина смотрела на черный остов салона, и внутри закипала ярость. Не страх загнанного зверька, а чистая ярость дикого зверя, которую она никогда раньше не чувствовала.

Там, внутри, остались ее инструменты. И ее теплые воспоминания. Собранные букеты, ленты. Заготовки для мыла — с лавандой, с цитрусами, с имбирем, которые она обещала показать Кони. А еще фотографии родителей на стене в подсобке… Их и так сохранилось немного!

И все сгорело. Сгорело по воле треклятого мага льда, который, похоже, оказался пироманом.