Чтение онлайн

Игорь подхватил ее на руки, не разрывая поцелуя, и понес куда-то. Куда? Да не имело значения! Полина обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом, вдыхая его запах, тая в его руках.

— Куда мы? — выдохнула она, когда он оторвался от ее губ.

— Спальня далеко, — иронично промурлыкал он. — Диван ближе.

Игорь опустил ее на кожаный диван и навис сверху, развязывая пояс ее халата. Полина смотрела на его руки — сильные, с длинными пальцами, которые еще накануне сжимали пистолет, а в это утро осторожно, почти благоговейно касались ее тела. Контраст ощущался волнующе разительным. Полина не понимала, как можно быть таким жестким и таким нежным одновременно. Как можно убивать и доставлять радость одними и теми же руками. Но, наверное, в этом и была суть всех воинов, суть Игоря.

— Скажи «нет», если не хочешь, — встрепенулся он, глядя ей прямо в глаза. — Я обещаю тебе, что всегда буду спрашивать тебя.

Полина смотрела на него и молчала. Все слова казались неуместными, поэтому она просто смотрела на этого мужчину, который еще недавно был совсем чужим, а этим утром показался холодным и отстраненным, но теперь он был нежным и страстным. И Полина не знала, что к нему ощущает. Любит ли его? Боится ли его власти?

Зато волчица все знала. Она потянулась к Игорю, и сама поцеловала его, настойчиво и жарко. Этого оказалось достаточно: он кивнул и принял ее согласие.

В этот раз все было иначе. Иначе, чем в офисе, иначе, чем ночью. Они уже совсем не спешили. Казалось, Игорь намеренно медлил, позволяя Полине в полной мере понять: он стала его! Его и больше ничьей. И он стал ее! Ее и больше ничьим!

В этот раз в их близости не осталось ничего животного. Ни спешки, ни грубости, ни боли — только сладкая, тянущая, ноющая память о ней, делающая каждое прикосновение более чувствительным, каждое движение более волнующим. И Полина тонула в этом вихре ощущений, точно ее окутывал рой ароматных лепестков.

Игорь целовал ее долго. Медленно сводил с ума — губами, языком, дыханием. Он исследовал ее тело так, будто изучал карту местности. Шея. Ключицы. Грудь. Каждое место, где ночью остались синяки, он теперь гладил целовал, будто извиняясь, будто стирая все неприятные ощущения.

— Красивая, — шептал он между поцелуями. — Самая красивая.

Полина таяла. Она не знала, что можно так — не спешить, не набрасываться друг на друга, а растягивать удовольствие. Что можно сходить с ума от того, как он дышит ей в живот, как его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, как он раздвигает ее колени и смотрит туда... смотрит так, что хочется закрыться и раскрыться одновременно.

— Опять стесняешься? Меня? — усмехнулся Игорь, когда она машинально попыталась сдвинуть колени. И Полина приказала себе отпустить треклятый контроль, треклятую ненужную скромность.

— Нет… Игорь... — выдохнула она, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? — Он поднял голову, глядя на нее уже не человеческими, а волчьими мерцающими глазами. — Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя, — прошептала она.

— Я здесь, — ответил он, касаясь губами ее ключицы.

— Внутри, — выдохнула она, и это слово прозвучало как мольба.

— Попроси, — сказал он, и в голосе его послышалась усмешка. Сладкая и невыносимая.

Полина зарычала — от злости, от желания, от невозможности ждать. Этот звук вырвался сам из ее горла, низкий, звериный, из самой глубины ее существа. Игорь улыбнулся — довольно, хищно. И понял все без слов, принял ее зов. Зов истинной.

— Умница, — сказал он и медленно начал входить в нее.

Так медленно, что Полина чувствовала каждое движение, каждый миллиметр. Это было слаще, чем поспешная жесткость, чем ночные ласки.

— Смотри на меня, — попросил Игорь, когда Полина невольно отвела взгляд, снова едва не теряясь в своих мыслях и сравнениях. Но он возвращал к реальности, заставлял быть «здесь и сейчас».

Она смотрела. В его глаза, в которых отражалась она сама — растрепанная, раскрасневшаяся… красивая. В его лицо, на котором не осталось и следа цинизма или холодности. Он был живым и горячим. Он был ее! Ее истинным!

Он двигался в ней ритмично, глубоко, заполняя до краев. Полина обхватила его ногами, притягивая ближе, еще ближе, хотя дальше уже оказалось некуда. Она чувствовала, как нарастает внутри то самое — пружина, взрыв, конец.

— Я сейчас... — выдохнула она. — Я...

— Вместе, — приказал он, почти доводя до предела, но не позволяя прыгнуть с этой вершины. — Жди.

Она ждала. Закусила губу, вцепилась в его плечи, надеясь не сорваться раньше. И когда он дернулся внутри нее, когда зарычал, запрокинув голову, — отпустила себя.

В этот раз не было крика. Только долгий стон, и слезы, потекшие по вискам на кожаный диван, и губы Игоря, собирающие эту влагу, целующие мокрые щеки.

— Ты — моя истинная. Как еще доказать? Теперь веришь? — прошептал он.

— Верю, — выдохнула Полина, прикусывая его плечо, словно тоже отмечая как своего истинного.

Они почти неподвижно лежали в обнимку на слишком маленьком для Игоря диване, и Полина гладила его по груди, водя пальцем по старому шраму, видимо, полученному в одной из битв. Спрашивать о его происхождении не хотелось. Да и вообще не хотелось говорить. Не хотелось думать. Только чувствовать тепло Игоря, его дыхание, его руки, которые обнимали, казалось, не только ее тело, но и душу, защищая, ограждая от всех опасностей.

— Не уходи сегодня, — сказала она тихо, уткнувшись носом ему в шею.

Игорь поцеловал ее в макушку.

— Не уйду, — ответил он, и в голосе его не было насмешки. — Но все равно рано или поздно придется.

Полина закрыла глаза, погружаясь в безмятежный полусон. И это чарующее ощущение длилось ровно до того момента, как Игорь вдруг сказал:

— А теперь поговорим о том, почему ты больше не пойдешь на работу.

Полина распахнула глаза и резко села, натягивая халат, который все это время висел на спинке дивана.

— Что? — обиженно спросила она.

— Работу не ищи, — повторил Игорь, и голос его стал жестким, деловым, как на переговорах. — Отдел маркетинга справится и без тебя. К тому же я уже не уверен, что мы будем что-то праздновать. Озимый опасен. Ты будешь здесь, под охраной. В город тоже не выходи. Занимайся оранжереей. А я все улажу.

— Значит, все-таки «золотая клетка». — Полина смотрела на него, и внутри нее медленно закипала злость. — Я не вещь, Игорь.

— Я знаю, — ответил он серьезно и устало. — Но ты — моя женщина. Моя истинная. И я не позволю тебе рисковать.