Чтение онлайн

Двумя днями спустя, Москва, Кремль. Сенатский Дворец.

Император, сидел во главе стола, за которым несколько минут назад сидели высокопоставленные силовики разных «нужных» ведомств. В конце комнаты стоял при полном параде князь Штормовой. Адмирал, чей мундир был украшен множеством медалей и наград, стоял, как провинившийся детсадовец. Император смотрел с долей гнева и интереса одновременно на своего адмирала.

– Ну давай, рассказывай, почему еще не на Окинаве, как я приказал? – осклабился Император.

– Ваше Императорское Величество, а помните, как сто лет тому назад нашему сословию вольности выписали? – зашел он из далека.

– Ты давай про день сегодняшний, а не про то, что быльем поросло. – поторопил Царь.

– Ну, я так и собирался. Не дали, ублюдки такие и эдакие. Пришлось разбираться.

– Ты по что напал на купцов?

– Мы тут замыслили протолкнуть законопроект, нужный, хороший. Но который очень не устраивает этих самых «купцов». Они узнали, вот и подготовили на одного из нас покушение. Граф Фомский быстро понял, что его ждут и сбрыкнул. Но так это оставлять нельзя. Вот все причастные и решили, что надо дать им понять, что нечего бить из-за угла, мы тоже так умеем. Вот бы сохраняли политес и неписанные правила хорошего тона…

– Двенадцать хозяйственных объектов в разных точках региона. Никифор, вот скажи мне, как вы с Нагорным спелись? Он же либераст, прости господи.

– Ну, во-первых, они использовали для угрозы его человека, а после его утилизировали. А во-вторых, когда какие-то, прости господи, купцы, устраивают на благородное сословие бандитский наезд, благородное сословие объединятся вне зависимости от фракционной принадлежности. Классовый мир против классового врага, сами же знаете, не вам, социалисту, говорить. – высказался в пику императору князь.

– Вот не упрекай меня в юношеских метаниях моей молодости. Кто-то болеет либеральными взглядами, а я вот так выражал протест.

– Я ничего такого не говорил. – пожал плечами князь. – А в-третьих, он за закон. Сами такого не ожидали.

– Что за закон хоть?

– Хотим цены на зерно регулировать. И запретить продавать его до того, пока не удовлетворим внутренний спрос.

– Понятно. Добро. – кивнул Император. – И как убежденный либерал Нагорный захотел к вам в одну лодку?

– Перефразируя, первый будет кричать об его отмене, когда необходимость в нем отпадет. Он свою позицию обозначил, как безопасность нации.

Император усмехнулся:

– Если уж такие люди волнуются, то похоже пора уже заняться этим вопросом вплотную. Вероятность принять закон?

– С поддержкой Нагорного? Сто процентов. Нужен будет только Ваш Императорский «адобрямс» вне очереди на всех стадиях, чтобы успели до конца лета проголосовать за закон. Иначе затянется до ноября-декабря, а тогда уже будет очень поздно.

– Будет. Согласую, всё согласую. Надавлю где надо, где надо поглажу. И больше не устраивайте такие акции. А теперь, марш на Окинаву! – приказал Император на последок.

После завершения дневных дел наши новые знакомые повели нас по злачным местам. Нет, я знал, что русские любят «бухать». Вне зависимости от сословия. Но то, как много могут выпить японцы и часонцы, применительно к нам лучше говорить, что мы выпиваем. И даже то, что мы одаренные маги, у которых тело лучше справляется с опьянением, не помогло нам быть с ними наравне. Нас уделали. Совсем. Как лежачих.

Забурились мы в отдельную комнату. В Азии так принято, длинный стол в отдельной комнате, за которым все сидят и общаются. Собственная туалетная комната, что дорого, но, как я понял, люди сюда ходят обеспеченные, и это требование безопасности. Кстати, место держат чосонцы, фактически, мы в гостях у диаспоры Ёнхи. По началу на стол поставили пиво местного разлива. Что-то там про льва название. Или тигра. Однако быстро пошли на повышение градуса. Максимально быстро. Причем инициировала Лэйла, но наши знакомые одобрили. Она из бара (да, нас никто не обслуживал, сами брали что надо, и сколько надо) достала бутылку вермута и бутылку джина, взяла со стола блюдо с оливками и всем намешала коктейль Мартини по формуле фифти-фифти. Благо, коктейльные бокалы были. Следующей выдумщицей была Ёнхи. Она взяла местный ром (тот же ром, только южно-азиатский, на вкус и цвет не отличается почти никак), и намешала грог. Правда корицы в баре не оказалась, как и кардамона, но не беда, они не главные. Тут главное сок лайма и горячий чай. Сказала, что подсмотрела на Ямайке во время месячной командировки в прошлом году в те места. А дальше мы попросту начали глушить ром за милую душу. Пока японцы не нашли в баре ханьскую водку байцзю марки Маотай. Шестьдесят, ханьскую мать, градусов. Наши японцы глушили её прямо из горла, а мы маленькими шотами по 40 грамм. Не верьте, что русские – прирожденные алкоголики. Азиаты пьют больше. И как сказали наши японцы, чосонцы пьют больше их. А Ёнхи тут же оправдывалась, что ханьцы вообще звери.

Болтали мы в основном о всяком разном интересном. Например, о том, какая у нас политическая ситуация на месте, и как тоже самое у них. Как оказывается, у одной единственной корпорации аж двадцать мест в парламенте, и они сейчас контролируют вопрос того, кто будет следующим председателем правительства Японских Островов, самой населенной губернии Империи. У корпорации. Не группки аристо, а одной семьи купцов, которые может и очень радовиты, древние, родственники разным местным аристократам, в том числе, Фудзиварам, Камакура и Тайра, очень могущественным аристократам, но они купцы, независимые, сами по себе, и вообще-то, монополисты, хотя я считал, что такого нет. Это Маэда. Просто под своим именем они держат только главные фонды. А вот всё остальное, это прозрачная луковичная обертка. Прямо сейчас политические силы островной части страны договариваются именно с ними, а не они с кем-то. Не они покупают. Они назначают цену и условия обслуживания. Олигархическая республика.

НО! Это только на верхушке. На местах это демократия. Мэра какой-нибудь Каруидзавы с населением двадцать тысяч действительно выбирают люди. И кандидаты в лепешку разбираются, чтобы, во-первых, их избрали, а во-вторых, выполнить все те обещания, что так бездумно наобещал, ибо все эти двадцать тысяч человек – твои соседи, все тебя знают, и отвечать ты точно будешь за слова. И вообще, переизбраться хочется, надо доказать, что ты их сукин сын. А вот мэра города, например, Сидзуока, с её контернерными и нефтегазовыми терминалами, мощной железнодорожкой и развитой промышленностью… избирать тебя конечно будут простые люди. Но без согласия корпораций, тебя к выборам не допустят. А вдруг ты глупости начнешь творить, а у них тут бизнес на миллиарды пострадает? Берем уровень выше Осака, Нагоя, Кавасаки, Йокогама. Тут неважно, как проголосуют люди. Тут важно, как корпорации договорятся с профсоюзами и те дадут отмашку за кого голосовать своим участником. Причем вопрос иногда бывает банальный, починить лавочки в парках, или профинансировать строительство детского садика. Но корпорации тратится на это. Правда всё делают с помпой, смотрите, какие мы хорошие. А иногда затрагиваются рабочие вопросы. Например, глупо, но нехватка защитных перчаток на производстве, товарищи корпораты, займитесь решением проблемы сперва, потом политику играйте. И опля, не только перчатки подвезли, но и пояса поддерживающие, и маски против пыли, в которых удобно дышать, и очки защитные.

Причем, как считают местные политологи, если бы не поддержка профсоюзного движения от генерал-губернатора в прошлом, то оно бы просто не появилось шестьдесят лет назад, и корпорации бы безраздельно правили, а тут есть фактор одобрения профсоюзов, которые могут далеко не по мелочи просить, а выдвигать политические требования, если корпорации начнут зарываться перед Москвой. Как ни странно, но главный союзник Империи в заморской территории, это социалисты. Фактически, в случае выхода из-под контроля клановой олигархии, у Царя есть «план Б», а именно организованное восстание профсоюзов, и корпорации знают об этом. И самое страшное для них, они не могут тронуть профсоюзы, лишь всячески договариваться. Кстати, в таком случае, Япония все равно не будет наша, но тут по принципу Отелло: никому. Но вот мне интересно, а смогли бы они построить свое государство на основе идей, которые считаются во всем мире маргинальными? Мир делится на монархии и республики. Но если монархия, это аристократия «подчиняется» первому среди равных, то республика – это равные правят сообща, и не надо про демократию, как любят рассказывать либералы. Японии дали построить демократию внутри монархического строя. Получилась олигархия с проблесками демократии в глуши. Вот и задал я вопрос нашим японцам, что они думают по поводу того, что профсоюзы обобществят средства производства и построят, допустим, Народную Японскую Социалистическую Республику, без аристо, без купцов, без олигархии, а только пролетарии, крестьяне, и узкая прослойка интеллигентов из двух первых. На миг они даже протрезвели от такого вопроса. Потом посмеялись... и снова молчали минут пять в задумчивости. А потом объясняли, как будет. Для 99.9% ничего не поменяется сильно, просто не будет собственника, его «уволят», а директора останутся, вот только директора уже будут отчитываться перед профсоюзами, а не держателями акций.

После мы наняли водителей, они нас отвезли в местный отель. Выбрали «арабский» номер. С кроватью на четверых. Вот! Вот такую кровать нам и нужно! Эта троица ведь от меня теперь не отцепятся. Причем, сговорились за спиной, и меня не спрашивали, нужно ли это мне. И интуитивно выбрали правильную стратегию. Серьезно, подарить мне сразу трех максимально преданных людей: жен. Точнее, сестер, если формально, но это формальности. Просто и без затей, мне не нужно думать, кому ответить взаимностью, обидев остальных. Мне они нужны все. Ну, с Элеттрой другая история. Она из семьи пусть и «нейтральной» страны, но, не дружественной нам. И слишком влиятельной. Не богатой, а влиятельной. На мировой арене. У нас могут быть постельные отношения. Могут быть деловые отношения. Но не семейные. Мне нужно было оказаться в теле великого князя, а не графа, чтобы иметь возможность быть равной ей по статусу. Даже если она готова мне подчиниться как мужчине, этого просто никто не поймет. А это плохо как для неё, так и для меня. И наших семей. Да и как я к ней отношусь? С уважением? В некоторой мере. Со страстью? Не без этого. Но без теплоты и нежности, а семья, без этого никак. Ну, еще и доверие. А Лэйла добилась того, чтобы я доверился ей. В ответ я готов подарить ей теплоту и нежность. А ради Олеси я вообще растерзал банду. А сегодня утром она растерзала другую банду сама. Знаю я её давно, хорошо к ней отношусь. Да, планирую её использовать по полной. Но, со всей любовью. По-семейному. А сестру я знаю с пяти лет. И не надо про инцест, седьмая вода на киселе в прямом и переносном смысле. Мы брат и сестра в духовном плане, выросли вместе. Да, она такая же Андреева, как и я, но мы оба признаем, что по крови мы слишком далеки. Так что никакого тут инцеста нет, не по биологии, не по психологии.

Первая на очереди была Олеся. Она сразу заявила, чтобы её подстраховали, ведь её еще не распечатали, и не готова быть со мной до победного. Ну, тут и понятно, она может и девочка сильная, но спортом не занималась. А как известно, спортсменкам в первый раз легче. Вот другие девочки могли держаться до потери сил. Ладно, не будем мучить Олесю. Но вот что потом устроили со мной сестренка с Лэйлой, да в моей прошлой жизни меня так не насиловали даже в альвийским борделе. Нафилетки только однажды. Пленили, сучки, держали у себя. Ну, я мог десять раз сбежать, но, кто же от такого сбегает? Вопрос глупый. Да и не были они злыми демоницами, просто, дурочки, запутавшиеся. Но не принятые ни там, ни там. Но кто есть.