Чтение онлайн

Я остался сидеть ещё на минуту, глядя на остывшего фазана, чей стеклянный глаз отражал пламя свечи. Потом с трудом поднялся.

После долгожданного насыщения мой организм требовал отдыха, длительного сна. Но надо было идти. Игра в неведение была окончена.

Кабинет бабушки был её святая святых. Небольшая комната в башне, заваленная книгами, свитками, старинными картами и артефактами. Здесь пахло табаком, старым пергаментом, сушёными травами и властью — настоящей, не показной. Бабушка сидела за огромным письменным столом из тёмного дерева, заваленным бумагами. София стояла у окна, спиной к комнате, глядя в ночь, но её поза была напряжённой, слушающей.

— Садись, — бросила бабушка, не глядя на меня, указывая пером на стул напротив. — И рассказывай. Без прикрас. Без самолюбования. Факты. Что видел, что слышал, что делал. Начиная с момента, как ты понял, что поезд не просто сошёл с рельсов.

Я сел. Спинка стула была жёсткой, неуютной. Собрался с мыслями. Усталость давила, хотелось всё свести к коротким, односложным фразам. Но бабушка ждала деталей. Ей нужна была полная картина, мозаика, из которой она сложит свою стратегию сначала расследования, а потом мести.

И я начал. Голос мой звучал ровно, монотонно, будто я читал скучный отчёт. Но внутри каждое слово проживалось заново.

— Взрыв был не под колёсами, — начал я. — Он был сбоку, со стороны леса. Волна ударила не снизу вверх, а сбоку, опрокидывая. Я думаю, вызван он не миной. Заклинанием. Мощным, сфокусированным, вероятно, ритуальным, наложенным заранее на определенный участок пути. Думаю были использованы артефакты.

Бабушка кивнула, делая пометку в кожаном блокноте стальной ручкой. Звук ее скрипа по бумаге был единственным в комнате.

— Первыми, кого я увидел из нападавших, были не маги, — продолжил я. — Скорее, пехота. Оборванцы. Бандиты, поднятые по тревоге кем-то свыше. Вооружение разномастное, подготовка слабая, но жестокости — через край. Они шли грабить и добивать. Мага с ними не было — ну, по крайней мере, я его не увидел. По крайней мере, сильного. Возможно, был наблюдатель или связной с простыми артефактами связи.

Я описал перестрелку. Своё отступление к оврагу. Гранаты. Хаос. Рассказал, как притворился мёртвым. Здесь я увидел, как плечи Софии у окна слегка напряглись. Она не знала этих деталей.

— Они бежали на сигнал рога, — сказал я, и мой голос впервые дрогнул, когда я вспомнил тот леденящий, магически усиленный звук. — Организованно. Как по команде. Не как бандиты, сорвавшие куш, а как солдаты, отработавшие задание. Они тащили раненых, бросали убитых. Их задачей была не зачистка, а сбор своих и отход. Портал открылся в двухстах метрах от обломков. Стандартный сине-зелёный разрыв, уровень стабилизации средний. Значит, маг-оператор был не топового уровня, но достаточно компетентный. Они прыгнули в него и исчезли.

Я сделал паузу, глотнув воздуха. В комнате было душно.

— Имя, — тихо, но чётко произнесла бабушка, не поднимая головы от блокнота. — Ты слышал имя того, кто стоял за этим? В разговорах? В командах? Хоть что-то.

Я закрыл глаза, пытаясь прорваться сквозь туман боли и адреналина тех минут. Обрывки криков. Ругательства. И… да. Один момент или даже парочка. Когда они бежали мимо меня, уже к порталу, один, более рослый, крикнул другому, который споткнулся: «Давай, шевелись, а то князь Махмуд нам за медлительность шкуры спустит!»

Я открыл глаза и произнес:

— Махмуд.

Голос мой прозвучал слишком громко в абсолютной тишине кабинета.

— Князь. Горский. Больше ничего. Только это: «Князь Махмуд».

Ручка в руке бабушки замерла. Потом она медленно, будто сдерживая себя, положила ее на стол. Она подняла голову. Её лицо не изменилось. Но глаза… В её глазах вспыхнул такой холодный, абсолютный, беспощадный огонь, что по спине у меня пробежали мурашки. Это была даже не чистая ярость. Констатация факта. Факта смерти. Того, кто еще дышал, ходил, говорил, считал себя победителем, но уже был мертвым.

— Махмуд. Я слышала это имя, — повторила она, растягивая слово, словно пробуя его на вкус. — Горский князёк. Вассал турецкого султана. Амбициозный шакал, который слишком высоко задрал голову.

Бабушка откинулась в кресле, сложив руки на животе. Её взгляд ушёл куда-то в пространство, просчитывая ходы, связи, последствия.

— На тебя, внук, было совершено нападение, — заговорила она размеренно, как бы диктуя самой себе. — На поезд, где находились аристократы, была совершена террористическая атака с применением боевой магии. Цель — грабёж, похищение, убийство. Заказчик или исполнитель — князь Махмуд, либо лица, действующие от его имени. Связь с местными бандитскими формированиями налицо. Действия согласованы, отлажены. Это не первый их рейд. Но первый такой… дерзкий. И первый, в котором они столкнулись с сопротивлением.

Её глаза снова нашли меня.

— Твоим сопротивлением, Владимир.

Она встала. Её стройная фигура в чёрном показалась внезапно огромной, заполняющей собой весь кабинет.

— Вы оба свободны. Идите. Отдыхайте. Завтра будет новый день.

Её тон не допускал возражений.

София первая вышла, не оглядываясь. Я последовал за ней, чувствуя, как бабушкин взгляд прожигает мне спину.

Едва дверь кабинета закрылась за нами, я услышал первый звук. Не голос. Резкий, отрывистый щелчок зажигалки. Потом — глубокую затяжку. А через мгновение — второй звук. Звонок. Резкий, требовательный гудок магофона.

Мы с Софией молча пошли по коридору к своим комнатам. И из-за дубовой двери кабинета, мы слышали голос бабушки. Тихий, ровный, но от каждого слова стыло в жилах.

— Алло? Это Зотова. Мне нужна немедленная связь с Военной Коллегией… Да, сейчас, среди ночи… Потом соедините меня с главой Тайной Канцелярии региона… И найдите мне частоты горского ставленника в Орде, этого… князька Махмуда… Нет, я не буду ждать. Мой внук едва не погиб. И кто-то за это умоется кровью. До рассвета. Вы меня поняли?…

Дальше мы уже не слышали. Я дошёл до своей комнаты, вошёл и закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Тишина здесь была иной — пустой, одинокой. Но в ушах всё ещё стоял тот ледяной, беспощадный тон бабушки, обещающей кому-то ад. И среди этого ада странным, тёплым островком всплывало другое — её слова обо мне. «Мой внук». Не «сын моего зятя», а «мой внук». Впервые за долгие годы.

Это осознание не принесло покоя. Оно принесло новую, иную тяжесть. Но вместе с ней — и какую-то чёрствую, выстраданную уверенность.