Чтение онлайн

Мы выносили их на носилках, сооруженных на скорую руку из дверей и одеял. Руки становились липкими. В ушах, поверх привычного звона, теперь стоял ещё и этот непрекращающийся гулкий стон — коллективный звук боли и ужаса, который исходил даже не от людей, а от самого места.

Я работал автоматически. Поднять, поддержать, передать. Не смотреть в лица. Не запоминать. Просто делать. Так проще. Так можно было отгородиться от той всепоглощающей волны отчаяния, что поднималась из груди и грозила захлестнуть с головой.

Где-то через полчаса этого кошмара — а не через обещанные охранником пять минут — с неба донесся новый звук. Низкий, нарастающий гул, не похожий на самолёт. И с запада, со стороны леса, вырвались тени. Антигравитационные платформы разрешенные к использованию только спецслужбам, бесшумные и быстрые, как хищные стрекозы. Они неслись низко над землёй, оставляя за собой завихрения примятой травы.

Спецназ Тайной Канцелярии. Они появились не с дороги, а с той стороны, откуда их никто не ждал. Их чёрная, матовая броня сливалась с предрассветным мраком, и только оранжевые полосы на плечах и головах отсвечивали тусклым светом. Они высаживались на ходу, отточенными движениями занимая периметр, их шлемы с затемнёнными визорами поворачивались, сканируя местность. В их движениях не было суеты, только холодная, безжалостная эффективность.

Вслед за ними приземлились более громоздкие платформы с красными крестами. Лекари.

Затем огнеборцы с оборудованием для тушения, которые тут же принялось заливать очаги пожара белой пеной.

Наша импровизированная спасательная операция замерла. Мы стояли, пялясь на эту, внезапно обрушившуюся с неба организованность, чувствуя себя первобытными дикарями на фоне высшей цивилизации.

К нам подошла тройка «канцеляристов». Один, судя по знакам различия на броне, старший.

— Господа, — его голос, усиленный динамиком в шлеме, был безличным и спокойным. — Просьба всем выжившим вернуться в зону сбора у локомотива. Не приближаться к обломкам. Не трогать ничего. Теперь это наша зона ответственности.

Никто не спорил. Мы, облегчённо вздохнув, побрели обратно. Усталость, которую я сдерживал движением, навалилась разом, накрыла тяжёлой, свинцовой волной. Я едва дошёл до того места, где оставил Катю и Лену, и просто рухнул на землю рядом с ними, прислонившись спиной к холодному колесу вагона.

София сидела в паре метрах от нас, на ящике из-под оборудования. К ней уже подходил офицер Канцелярии, склонившись для разговора. Она отвечала, её лицо было темно и непроницаемо. Потом указала куда-то в сторону леса, туда, где скрылись бандиты. Я видел, как офицер кивает, делает пометки на планшете. Она была своей в их мире. Я — нет.

Вокруг закипела работа. Лекари с аурой бело-зелёного света уже обходили раненых, их руки касались тел и переломы срастались, раны затягивались. Но смерть была сильнее.

К грузовым платформам начали аккуратно, с каким-то противоестественным порядком, складывать тела, укутанные в серебристые саваны. Ряды мертвецов росли с пугающей скоростью.

Я закрыл глаза, но картинки не ушли. Они плясали на внутренней стороне век. Взрыв. Её лицо. Прицел. Очередь. Тихий плач Лены.

Рядом качнулась земля — Катя придвинулась ближе, почти касаясь меня плечом. Она всё ещё молчала, но её присутствие было неким якорем в этом море хаоса. Лена, сжавшись калачиком, уже дремала у неё на коленях, измазанное слезами и грязью лицо казалось теперь мирным.

Мы сидели. Ждали. Казалось, прошла вечность. В реальности — может, час. Небо на востоке стало совсем светлым, окрасив дым от пожаров в грязно-розовые и сизые тона.

Пришёл тот же офицер, уже без шлема. Суровое, обветренное лицо, коротко стриженные волосы.

— Господа, — сказал он, обращаясь ко всей группе. — Сейчас будут организованы транспортные платформы для эвакуации в Тамбов. Раненых отправят первыми. Остальных — по мере возможности. Просьба сохранять спокойствие и следовать указаниям.

Его взгляд скользнул по нам, по моему автомату, задержался на лице Софии, и в его глазах что-то мелькнуло — не то уважение, не то опаска. Потом он развернулся и ушёл.

Я взглянул на Софию. Она смотрела прямо перед собой, на догорающие обломки, и в её профиле, освещённом утренним светом, не было ничего человеческого. Только холодная, отстранённая ярость и… удовлетворение? Нет, не то. Скорее, знание. Знание того, что игра только начинается, и что цена за наше выживание ещё не назначена. И что платить, как всегда, придётся мне. Потому как я не успокоюсь, пока не найду и не покараю тех, кто это устроил. А сейчас оставалось только ждать…

Глава 20

— Ваше Сиятельство, — подошел ко мне высокий, крепко сложенный мужик с полковничьими погонами и служебным рвением в глазах. — Позвольте представиться: барон Алексей Филиппович Извольский, глава Тайной Канцелярии города Новоархангельска.

— Почему прибыли так поздно, барон? — устало посмотрел я на него.

Тот замер, не зная, как реагировать. С одной стороны, он целый полковник и глава значимого ведомства, с другой — я-то сиятельный княжич и близкий родственник императора. Желание жить и сохранить за собой место в итоге оказалось сильней гордости, поэтому он решил не выделываться и не давить авторитетом на сопляка, то есть, на меня.

— Боюсь, ваш сигнал принял сообщник нападавших. К счастью, у нас есть дублирующие службы экстренной помощи, но пока разобрались во всем, потеряли время. Виновный, понимая, что его раскрыли, застрелился.

— Плохо работаете, Алексей Филиппович. Впрочем, не мне вас судить. Вы что-то хотели?

— Ваше оружие…

— Забирайте. Я так понимаю, это улики, да?

Я снял бронежилет, положил рядом «Корд». Артефактный нож и не подумал отдавать — хер ему по всей морде. Что с боем взято, то свято. А этот мусор не жалко.

— Когда нас отправят в Тамбов?

— Не извольте беспокоиться. Вас и вашу сестру сопровожу лично.

— Если ее потеряете по дороге, с меня большая благодарность, — но, увидев, как вылупились у него глаза от удивления, махнул рукой. — Там с нами еще девочка Лена…

— Ее мать уже нашли. Жива, но без сознания. Сильно головой ударилась при падении. Скоро придет в себя.

— Хорошо. Я думал, она погибла. Когда едем?

— Через полчаса, если позволите. Мне тут еще…

— Как скажете, барон, — перебил я его. — Работайте. Если нужны будут показания, я готов.

— Не смел даже надеяться на это, — просиял он. — Вот в машине и поговорим. Я так понимаю, вы тут многих спасли. Обещаю, отражу это в рапорте со всем тщанием.

— Оставьте, Алексей Филиппович. Любой поступил так же. Вон, лучше охране премии дайте — они приняли и выдержали основной удар.

В общем, Лену увели, Катя побрела в сторону вагонов, надеясь найти свою одежду. С ней направилась и Софа — наши чемоданы надо было вытаскивать. Она, конечно, намекнула, что мою поклажу таскать не нанималась, но получила в ответ ушат презрения, который я вылил на нее. Мол, я ее тоже не должен был спасать. Особенно после ее выходки.