Чтение онлайн

— Ма, — Лена с улыбкой посмотрела на мать, — а наш папа кто?

— Гусар! Тут даже думать не надо. Сначала долго ходил вокруг, а потом просто пришёл к нам в дом, пошептался с отцом на кухне и вышел в коридор уже почти мужем!

Женщины рассмеялись и тут же затихли, прислушиваясь к звукам из спальни.

— Спит, сурок. — Лена задумалась и кивнула своим мыслям. — Знаешь, Валя, а ведь ты абсолютно права! Я вот иногда думаю, где были мои глаза и мозги, что я так легко поддалась фальшивому обаянию Резникова. Но хорошо, что это всё в прошлом, а сейчас… Говорят, когда ты чего-то хочешь и просишь об этом Бога, то у него для тебя есть только три ответа. Ответ первый «Да», второй «Да, но позже», а третий ответ «Нет, есть кое-что получше». И я постоянно думаю об этом в последнее время и мне так спокойно становится. Только ждать тяжело.

— Ничего, привыкнешь. — Рената Дмитриевна поправила огненные пряди у лица дочери. — Это не война, девочка, это просто рабочая необходимость. Но с таким мужчиной ты впоследствии получаешь неограниченные права, ты делаешь то, что тебе нравится. И всё потому, что тебя просто любят. И пусть кто-то скажет, что такие мужчины подкаблучники, да только мой муж всегда повторял, что так поступает мужик! Настоящий мужчина. Если у него есть столько сил, что он не унижает никого, чтобы казаться сильным, это и называется мужчина. И такого мужчину дома всегда ждёт чистая одежда, свежая постель и вкусная еда, приготовленная его женщиной. И шум, гам и ор ваших детей, которые тоже имеют возможность говорить, что думают, и поступать, как подсказывает сердце.

— И наделать глупостей, как подсказывает голова, — откликнулась Лена.

— Неважно, главное, что потом ты всё понимаешь и начинаешь ценить то, что раньше воспринималось как должное. Ой, девочки, спасибо вам! Я так давно уже не засиживалась за разговорами по душам. Я очень хочу, чтобы эта встреча была не последней, ладно? Потому что мы ещё не всё обсудили.

В этот момент раздался громкий детский крик, Лена вскочила и выбежала из кухни, Рената Дмитриевна с нежностью посмотрела вслед дочери и прошептала:

— Нам ещё интимные вещи обговорить надо! А то сейчас столько всего нового появляется, а я не в зуб ногой.

Лена вернулась к гостям с сыном на руках, который посмотрел на сидящих за столом женщин, чуть нахмурив лоб.

— Сейчас я начну внедрять в жизнь твои советы, Валь. Напою моего мужчину и посмотрю, что из него получится. Зайчик, романтик или тиран.

— Ну, после сытного обеда все мужчины немного зайчики, — ответила Люда, глядя на сына подруги. Какие же они хорошенькие, пухляши мамины. Может, ещё одного родить, чтобы Воеводин наконец прошёл все этапы её беременности? От постоянного желания есть, пить и спать до непреодолимой готовности поубивать всех нафиг? А что! Это здравая мысль. Только пусть это будет девочка… Нежная и ласковая. Дочь…

Валя открыла глаза и быстро села. Сколько она проспала? Господи, за окном уже темно! Хотя сейчас темнеет очень рано. Она пошарила в темноте по тумбе, наткнулась на часы и, включив лампу, глянула на циферблат. Восемь часов! Валик уже должен прийти с работы, а она просто провалилась в глубокий сон, уложив дочь.

Она вышла из спальни, услышала звуки из комнаты отца — серьёзный голос Надюшки и приглушённый баритон папы, опять вместе рассматривают чертежи, а внучка по своему обыкновению что-то рисует на дедушкиных копиях. Дверь в гостиную была закрыта, но полоска света пробивалась в полутёмный коридор. Валя медленно подошла к двери и тихо постучала.

— Да, — раздался какой-то рассеянный голос мужа. Мужа… уже прошло почти полгода, как они женаты, а она до сих пор ощущает некую неловкость.

— Валик, можно? — прошептала Валя и легонько толкнула дверь. — Ты давно пришёл?

— Да, часа полтора назад. А ты чего подхватилась?

Валя смущённо прошла к столу, за которым работал Валентин, и ответила:

— Так уже поздно, а ты меня не разбудил.

Кучеров усмехнулся, качнул головой и чуть отодвинул стул от стола:

— Иди сюда. — Валя приблизилась, он обхватила тело жены ладонями, повернул и усадил её на колени, прижав к себе и вдыхая только ей присущий аромат. — Валюш, я уже довольно взрослый мальчик, чтобы суметь побеспокоиться о себе самому без привлечения дополнительных сил и средств. Тем более ужин был готов, а разогреть себе еду, я думаю, сможет и ребёнок. Надюшку после дневного сна Николай Александрович к себе забрал, дал мне возможность поработать.

Валя слушала его и опять невольно сравнивала с бывшим. Нет, так не годится, сравнения к добру не приведут. Надо всё выкинуть из головы и вычеркнуть из памяти. А для начала…

— А что ты чертишь?

Кучеров чуть подался вперёд и быстрым движением длинных пальцев разложил веером бумаги на столе:

— Ох, Валюш, кажется я скоро чертить, звонить, что-то выбивать буду чаще, чем оперировать! Ещё скажу тебе по секрету, что это уже тема моей научной работы. — Валентин посмотрел на жену и легко прикоснулся пальцев к её носу. — Мы работаем над вопросом замены межпозвонкового хряща на металлоконструкции. Потому что после оперативного удаления дисков при остеохондрозе процесс не останавливается, ведь природа не любит пустоты, она либо заменит её на что-то, либо запечатает это место. А вот если в этот пустой промежуток попытаться вставить что-то, что будет удерживать кости на прежнем уровне, то есть возможность если не остановить патологию, то хотя бы уменьшить скорость её развития. При ранениях это необходимо тем более. А вот что туда впихнуть, как говорила Шурочка про небезызвестную лошадь, — это и есть наша задача.

Он показывал свои рисунки, а Валя внимательно смотрела и удивлялась — она не знала, что Валентин так красиво рисует.

— Ты здорово рисуешь, прямо как художник. — Она улыбнулась и отодвинула бумаги, обнажая листы с пейзажами. Зимний лес, река во льду, заяц под ёлкой. И пусть всё это было нарисовано простым карандашом, но все детали были так чётко прокрашены, что дух захватывало. Валя сдвинула очередной лист и замерла — перед ней лежал её портрет с закрытыми глазами и развевающимися будто на ветру волосами. Валентин покрепче обнял жену и тихо прошептал:

— Я нарисовал тебя ещё в Югославии. По памяти. Чтобы ты всегда была со мной.

Валя уткнулась носом ему в шею и так же тихо ответила:

— Валик, а… а возьми меня в жёны. — Она прошептала последние слова и замерла, ожидая громкий смех. Но Валентин молчал, только нежно поглаживал пальцами её плечо. — Почему ты молчишь? Или я глупость попросила? Ну да, конечно, это было глупо с моей стороны, но…

— Это вовсе не глупость, Валюш. Просто я очень счастлив тем, что всё-таки дождался от тебя этих слов. И я возьму тебя в жёны. Ты как это себе представляешь? Свадьба? Белое платье? Застолье? Лимузин и поездки по городу? Ресторан или тихий семейный ужин?

— Нет, ничего такого, Валик. Рестораны я не люблю, а белое платье как-то уже странно надевать. Я просто хочу… я хочу взять твою фамилию. И стать тебе женой в полном смысле этого слова. С пирогами и котлетами, поездками в бабушке и дедушке, даже возможными ссорами… хотя вот сейчас я подумала, а ведь мы с тобой ещё ни разу не ссорились, да?

— А зачем? Разве у нас есть поводы для ссор? Если даже такие моменты недопонимания и будут у нас в жизни, то предлагаю решать их прямо в ту же минуту, не выходя из комнаты и не откладывая решение этой или какой-либо другой проблемы на потом. Потому что иногда, Валя, «потом» не наступает никогда. Или приходит в твою жизнь под руку с предательством. Согласись, что проще и лучше разобраться со спорными вопросами здесь и сейчас, чем пытаться это сделать позже, когда ты накрутишь себя до состояния «я стреляю». И поверь мне, моя хорошая, если женщину привлекла цель, патроны она найдёт. А я не хочу, чтобы ты что-то себе придумывала и делала неправильные выводы. Потому что после этого меняется всё. От простых разговоров до интимных отношений. Это как кредит доверия. Когда ты живёшь с человеком и знаешь, что тебя поймут и не предадут.

— А я ведь ничего о тебе не знаю, — неожиданно проговорила Валя. — Ты так уверенно об этом говоришь, потому что уже испытал это, да?

— Да, — Валентин вздохнул и улыбнулся. — Было бы странно, если бы я к своим тридцати пяти годам жил, как в теплице. А потому я бы не хотел, чтобы наши отношения свелись бы к соседскому проживанию на одной жилплощади. А кроме этого хочу, чтобы всё, что здесь будет происходить, было взаимным, добровольным и только нашим. И нечто важное, и различные мелочи. От покупок на праздничный стол до постели, до этого пресловутого супружеского долга, который, кстати, Валюш, не отдают, он не имеет ничего общего с каким-то займом или ссудой. Он сродни музыке — его исполняют. С тем, кого ты не сможешь заменить. — Кучеров прижал Валю к себе и тихо прошептал: — Что до твоего предложения, то я буду любить тебя не меньше, если ты останешься Валюшей Баланчиной.