Чтение онлайн

— Нет, Валик, и я, и Надюшка будем Кучеровыми. Конечно, если ты не против.

— Нет, не против. Тогда ты поставишь свою подпись на документах и…

— Каких документах? — Валя отстранилась и посмотрела в лицо мужу.

— Которые готовы и ждут твоего решения.

— Ах ты… Значит, ты уже всё давно приготовил и ждал, чтобы я…

— Точно! Это для меня очень важно, а уж любимая женщина — это святое! Поэтому сегодня вечером я, — Валентин поднял брови и игриво качнул головой, — как многие паломники, отправлюсь по святым местам.

Валя взвизгнула от щекотки и стукнула кулаком по мужскому плечу, чтобы уже в следующее мгновение беспомощно барахтаться в сильных объятиях, хохоча и уворачиваясь от поцелуев. Внезапно она расслабилась и внимательно посмотрела на Валентина, чуть прищурив глаза.

— Я до сих пор не могу поверить, что можно вот так смеяться, делиться мыслями и… не чувствовать себя ущербной. Прости, просто мне надо это сказать. Знаешь, я сейчас как в сказке, где всё как-то просто, понятно и спокойно.

— Нет, это вовсе не сказка, это замужество, Валюш. Потому что ты не просто состоишь в браке, а находишься за мужем, понимаешь? Не с боку, не впереди, показывая дорогу в светлое будущее, а за мной, за своим мужем. И это нормально. А теперь скажи, что ты думаешь о наших идеях?

— Кто? Я? — Валя пожала плечами и удивлённо глянула на серьёзного Валентина.

— Конечно, ты!

— Знаешь, мне кажется… что эти ваши заменители должны быть как в цирке.

— Не понял.

— Ну, как тебе объяснить? — Валя закусила губу и задумалась, не замечая едва заметную улыбку. — Это как эквилибристика на таких полых трубах.

— На катушках, — подсказал Кучеров и кивнул. Это замечательно, что она быстро поняла его мысль и пришла к такому же выводу — он тоже думал об эндопротезах, которые бы вращались в нескольких плоскостях.

— Да, на катушках! — улыбнулась Валя и показала ладонями, как по её мнению должны были двигаться поверхности металлоконструкции. — Они, знаешь, будто скользят в нескольких направлениях.

Кучеров коснулся губами виска и тихо проговорил:

— Ты умница, Валюшка!

— Не называй меня так, пожалуйста, — на грани слуха прошептала Валя.

— Посмотри на меня. — Он повернул голову жены к себе и уверенно продолжил: — Валюшка, я не понимаю, что у тебя связанно именно с этой формой твоего имени, но для меня оно ассоциируется только с одним — Валюшка, моя девчушка. И сразу всплывает в памяти та самая девочка, которая задорно смеялась со мной в операционной. Понимаешь? А ещё это болтушка, хохотушка, папмушка, хотя до пампушки тебе ещё килограмм десять набрать надо…

— Нет, не надо! — уже улыбаясь ответила Валя. — А ещё?

— Ещё? — Валентин поднял голову и глянул на потолок. — Ну, к примеру, игрушка, подружка, пьянчужка…

— Что? — Валя резво вскочила и запустила в мужа карандаш. — Это кто пьянчужка? Это я, что ли?

Кучеров так же быстро поднялся и схватил жену в охапку, кружа по комнате и покусывая её за шею. Валя уже не сопротивлялась, затаив дыхание и стараясь сдержать стон. Валентин остановился и улыбнулся, а потом впился в губы любимой, не давая сделать ей вдох. Они целовались как сумасшедшие, руки блуждали, стараясь прижать тела ещё ближе, раствориться друг в друге, почувствовать себя одним целым, когда нет ни границ, ни препятствий, ни запретов.

— Я люблю тебя, слышишь? Люблю, — шептал Валентин, ладонями обхватив женские ягодицы и поднимая жену вверх. — Если бы ты знала, как я люблю тебя, как я счастлив, что ты тут, со мной, что я могу не просто мечтать о тебе, я могу любить тебя, Валюшка. Люблю, слышишь?

Валя глубоко вдохнула, чтобы прошептать тихое ответное признание, как вдруг раздался громкий крик отца:

— Валя, дочка! Наденька!

Валя потрясла головой и вырвалась из рук мужа, пробежала длинный коридор и влетела в комнату отца. Бледная Наденька скрутилась на широкой кровати, шумно дыша и со страхом глядя на маму.

— Что случилось?

— Валюш, она смеялась, закашлялась, а потом стала задыхаться!

— Валик! — Кучеров влетел в комнату вслед за женой, схватил дочь на руки и побежал назад; Валя догнала мужа и испуганно спросила: — Ты куда?

— Включай горячую воду!

Громкий уверенный голос мужа привёл Валю в чувство, она распахнула дверь в ванную и включила кран, подставив детскую ванночку, и широко распахнутыми глазами смотрела на Валентина, который сел на край ванной и развернул Надюшу к падающей воде.

— Валюшка, успокойся, вызывай неотложку. Позвони в вашу больницу, скажи, что у дочери похоже ларингоспазм. Причину узнаем потом, а пока мы ручки и ножки подержим в тёплой воде. Беги! И постарайся говорить чётко и по делу. Николай Александрович, приготовьте, пожалуйста, детские вещи дня на три. Малышка, не бойся, папа рядом, ты только не плачь, папа с тобой.

Он продолжал что-то шептать, поглаживая испуганную девочку по влажным волосам, вспоминая, что она сегодня ела и пила, с чем играла, что могло вызвать такой приступ удушья. Валентин слышал дрожащий голос жены, быстрые шаги тестя и молил Всевышнего только об одном — не допусти, Господи, горя и беды!

Через несколько минут приехала карета «скорой помощи», бригада без промедления забрала Валю с дочерью, машина взвизгнула колёсами по снегу и понеслась по вечернему городу. Валентин проверил карманы в куртке, взял ключи и деньги, попрощался с Баланчиным и поехал следом, предварительно позвонив Пиратову и предупредив, что завтра утром может задержаться в детской больнице. Максим Игоревич только пожелал удачи и коротко бросил в трубку «девочек береги, остальное херня».

Он увидел её сразу, как только вошёл в отделение, куда вчера госпитализировали его сына. Увидел и сразу же узнал. Даже не разглядев её лица. Это была она, его Валюшка. Всё такая же стройная, белый халат выгодно подчёркивал тонкую талию, которую он раньше мог обхватить двумя ладонями, и неизменная коса, что так когда-то его раздражала, а теперь так хотелось зарыться в эти пахнущие травами мягкие длинные волосы и слышать её тихий смех. Четыре года… Прошло четыре года, а он так и не смог забыть ни её, ни то, что совершил в пьяном угаре. Да, и её кривоватой ухмылки, когда она сообщила ему о разводе, он не забыл тоже.

Вадим стоял у окна, ожидая жену, и вспоминал. И должен был признать, что именно те несколько лет его жизни были действительно счастливыми. А что теперь? Навязанная жёнушка — кстати, где она? — невыносимые родственники, случайный ребёнок, фальшивые чувства, улыбки и тайны. Интересно, что её привело сюда, в это отделение? Институт она уже закончила, кажется, значит всё-таки добилась своего, стала педиатром.

— Валентина Николаевна! — Дежурная медсестра подошла к неподвижно стоящей Вале и что-то быстро зашептала ей на ухо, мягко держа за локоть. Потом с улыбкой глянула ей в лицо и уверенно закончила: — Всё с вашей дочуркой будет хорошо, сам Юрий Павлович так сказал. Он вас ждёт, идите, идите. И не волнуйтесь!