Чтение онлайн

— Чем же? — Джеймс пришел к выводу, что девица сбивает его с толку слишком уж часто.

Щеки Селины ярко зарделись:

— Я сделала открытие. Ты сочтешь меня глупой гусыней, поскольку я не знала этого раньше. Но теперь я понимаю, что чувствуют джентльмены… Ну, они испытывают ощущения страсти, как и женщины, не правда ли? — Джеймс промолчал. — Так вот, в знак благодарности за твою помощь, я буду делать вместе с тобой, то, что вызывает в тебе ощущение страсти. И дам тебе заверения в своей вечной признательности и дружбе до конца дней. — Она говорила бодро, но голос ее дрожал.

— Когда… Каким образом ты хочешь, чтобы я… Как долго мне ждать часа, когда я должен буду, гм, погубить тебя?

— Не очень долго. — На ее золотисто-карие глаза набежала тень тревоги. — К сожалению, мама и папа еще не приехали в Лондон. Иначе мы бы с этим уже покончили, вернувшись домой, сегодня вечером.

— С чем покончили бы?

— Я могла бы пойти к ним, объявить, что я погибла, а потом ты бы рассказал, как я вынудила тебя пойти на подобный шаг. Ты бы отметил, что не имеешь ни малейшего намерения жениться на мне. Дело будет кончено, и ты сможешь тут же уехать. Но родителей еще нет в Лондоне, а Летти будет настаивать, чтобы мама и папа слышали все своими ушами.

— То есть Летти знает, что ты затеваешь?

— В некотором роде. — Селина нервно повертела блюдо в руках. — Но точно она не знает. Я не говорила ей, что намерена идти напролом.

— Тебя можно понять, — сказал он со значением.

Все замыслы Джеймса пошли под откос. Он старался скомпрометировать ее не сразу, постепенно, чтобы процедура длилась достаточно долго, а тем временем он добился бы, чтобы его принимали в Найтхеде и Годвины доверяли ему.

— Ты, верно, считаешь меня ужасной сорвиголовой.

— Я считаю тебя обворожительной, — сказал он, положив руку на сердце. — И я тебе помогу. Обещаю. Но ты должна вопрос о сроках и всем остальном предоставить мне.

— Но…

— Селина, никаких «но». Положись на меня.

Она поиграла розой.

— Тебе виднее.

— Я убежден: если очень спешить, ничего вообще не получится.

— Но я хочу отделаться от этого как можно скорее. — Она поднесла цветок к лицу и, прикрыв глаза, понюхала. — Не выношу даже присутствия этого толстяка. И ума не приложу, какая может быть из меня жена для него? Зачем ему такая желторотая девица, как я?

Джеймс всматривался в ее черты и чувствовал тяжесть на душе. Как это возможно, чтобы мать и отец обрекли собственное дитя на подобную судьбу? Впрочем, он знал ответ: так заставляет поступать алчность.

Тем временем Селина отложила розу. Осторожно развязала бант, украшавший запакованное блюдо, развернула серебристую бумагу, заглянула внутрь и… закричала. Джеймс бросился к ней, обхватил ее плечи руками. Но она кричала без умолку:

— Нет! Убей его! Нет! — Ее лицо покрыла мертвенная бледность.

Джеймс не успел ничего предпринять, как огромный черный паук с толстыми мохнатыми лапами и отвратительным жирным туловищем вылез на край блюда и спрыгнул девушке на колени. Распахнув дверцу, Джеймс подхватил паука и вышвырнул наружу. Оставалось захлопнуть дверцу, бросить блюдо в корзину, закрыть крышку. Черт побери эту Лиам! Ей придется ответить за это!

— Извини меня, — мягко промолвил Джеймс. — И успокойся. Все прошло.

Ее губы дрогнули:

— Как могло?..

— Не знаю, но теперь все в порядке. Не бойся. Я тебя защищу.

И тут Селина сорвалась с места и бросилась к нему. Спрятав лицо на его груди, она сжалась у него на коленях, обвила шею руками. Дрожь сотрясала все ее тело. Капор упал с головы, и Джеймс ласково отвел в сторону рассыпавшиеся без заколок золотистые локоны. Девушка хотела что-то сказать, но он прикрыл ее рот ладонью.

— Сегодня я оказался не на высоте. Но в будущем сделаю все, чтобы защитить тебя. Кстати, у тебя влажные волосы и платье тоже. Я не могу допустить, чтобы ты вернулась домой больною.

— Просто держи меня. — Она приникла к нему еще теснее, уткнувшись лицом в его шею. Джеймс закрыл глаза. Вдыхая ее чистый, как у цветка, аромат, он не без труда заставил себя сосредоточиться:

— В большой корзине под сиденьем лежит плед. Пожалуйста, сними одежду и укутайся в него. А платье мы разложим, оно подсохнет к нашему возвращению в Лондон. Тогда ты сможешь снова одеться, и никто ничего не заметит.

— А мистер Вон Тель?..

— Когда вернется, то не заглянет внутрь. Я об этом позабочусь.

Он вновь с нежностью усадил Селину на противоположное сиденье, опустил занавески на окнах кареты и достал большой мягкий плед, о котором позаботился накануне.

Селина мучилась с пуговицами своего платья. Руки плохо слушались ее. Он сглотнул слюну:

— Позволь мне помочь тебе.

Она послушно вытянула руки. Джеймс стянул с них перчатки и сразу же принялся растирать ей ладони. Она тихонько вскрикивала от боли, когда в них снова стало возвращаться тепло.

— Тише, тише, — сказал он с нежностью. — Можно я расстегну эти застежки?

Она кивнула, и Джеймс почувствовал, как все внутри у него перевернулось. Лихорадочный покалывающий жар вздымался, заливая его тело… Наконец платье было расстегнуто. Он поднял глаза, обнаружив, что она наблюдает за ним.

— Спасибо, Джеймс.

— Рад услужить.

Все еще не отрывая от нее глаз, он спустил с ее плеч платье и потянул вниз рукава. Девушка даже не пыталась ему помочь.

— Приподнимись чуть-чуть, мое яблочко. — Удерживая Селину за талию, он снял мокрый бархат, расстелил платье в дальнем углу кареты. Затем Джеймс стащил с себя влажный сюртук. Селина тихонько ахнула.

— Что такое?

— Ничего. — Она избегала его взгляда.

— Ничего? — Став на одно колено, Джеймс повернул ее лицом к себе. — Может быть, тебя обеспокоил мой вид без сюртука?

Селина нахмурилась и пристально взглянула на Джеймса.

— Нет. Хотя это должно было бы насторожить меня. — Дейвид говорил: особа женского пола с чувствительной натурой может не устоять при виде полураздетого мужчины.

— Он так говорил? — Джеймс никак не мог решить, заслуживает святоша Дейвид Талбот похвалы или проклятия за свои усилия.