Чтение онлайн

Складывая газету, он внимательно посмотрел на Селину; в его зеленых глазах засверкали холодные искры.

— Селина! Все, что ты сейчас говоришь, — настоящий вздор. Ты всегда обожала вставать спозаранку. И тебе всегда было наплевать на условности.

— Дейвид, в твоих словах нет ни доброты, ни справедливости. А я-то считала тебя своим рыцарем и защитником.

— Я такой и есть на самом деле. — Он отложил газету на стол и начал вертеть в пальцах чайную ложечку. — У меня впечатление, что это ты переменилась. — Он внезапно поднялся с места и подошел к серванту. — Яйца уже остыли, почки — тоже. Булочки вроде еще теплые. Что тебе подать? — Он явно старался сгладить шероховатости в их взаимоотношениях.

— Мне булочку и немного джема из крыжовника, пожалуйста. — Она не смогла сдержаться и добавила: — Я чувствую, что ты предал нашу дружбу!

Дейвид круто обернулся и едва удержал булочку, чуть не улетевшую с тарелки, которую он держал в руках.

— Предал? Каким образом?

— Потому… — Она с трудом проглотила слюну. — Потому, что папа и мама говорят, что я не считаюсь с условностями, называют меня своевольной, а это, как тебе отлично известно, неверно… не совсем верно. И ты сам именно так утверждал до недавнего времени.

Опустив глаза, он снова подошел к серванту и ложечкой набрал джема из серебряной вазочки. Девушка смотрела на него с еще теплившимся раздражением, но также с трепетной нежностью. Она хорошо знала своего друга, но до сих пор не подвергала его оценке как мужчину. Выпрямляясь в кресле, она вдруг заявила:

— Тебе ведь уже двадцать девять!

— Что? — Ему снова пришлось спасать булочку от падения на пол.

— Двадцать девять лет, столько ты прожил на свете. — Он бросил на нее взгляд, полный недоумения. — И ты необыкновенно красив, Дейвид.

Густой румянец смущения покрыл широкие скулы священника, и Он потянул за узел своего льняного шейного платка строгого стиля.

— Ты высок ростом, формы тела прекрасно развиты. — Она испытывала большое удовольствие от того, что ей удалось привести его в полное замешательство. — Тебе нет никакой необходимости прибегать к накладкам с опилками внутри, чтобы ноги казались более мускулистыми. И не нужно подкладывать вату на грудь или плечи. И…

— Селина! — Недовольство и резкость в его голосе звучали не вполне убедительно. — Не пойму, зачем тебе понадобилось говорить подобные вещи!

— Потому что они верны, — заявила она с торжеством. — Ты из породы мужчин, что в одно мгновение покоряют сердца молодых леди, которые понимают толк в красоте… Дейвид, я голодна. Нельзя ли мне наконец получить эту булочку?

— Я… — Он посмотрел вначале на Селину, а потом на тарелку. — Ах да! — Казалось, отчасти ему удалось вернуть самообладание, и он небрежно поставил тарелку на стол перед Селиной.

— Это весьма важно. — Он отошел бы, если бы она его не удержала за руку. Тебе настало время жениться, Дейвид, и обзавестись детьми. Мне известно, что тебя в жизни ждет важная работа, важная миссия, но ведь добрая жена это осознает и будет тебе опорой и поддержкой.

— Селина! Это просто невозможно: ты меня полностью выбиваешь из колеи. В настоящее время меня ни в малейшей степени не волнуют возможные перспективы женитьбы или мои личные нужды…

— Я так и полагала. — Задача устройства благополучной женитьбы и нормальной семейной жизни Дейвида должна теперь пополнить список дел, которые ей предстоит обязательно осуществить. — Скажи, нет ли у тебя на примете особы женского пола, которая могла бы возбудить в тебе нежные чувства?

— Селина, оставь эту тему!

Она не обратила ровно никакого внимания на его предупреждение.

— У тебя ведь собственной семьи нет. Однако я для тебя почти сестра, поэтому я себя назначаю тебе в помощницы в таких делах. Уверяю, что не существует никаких причин, почему бы тебе не поддаться естественному желанию…

Боже! Что я такое говорю, подумала она.

Дейвид осторожно положил руку девушки на стол, но остался стоять возле ее кресла.

— Естественному желанию — чего?..

— Ах! — Она вздернула плечи и начала смахивать воображаемые крошки с полированной поверхности стола из красного дерева. — Ну конечно же, естественному желанию обзавестись компаньоном на жизненном пути. И, разумеется, ради того, чтобы иметь детей! Тебе так хорошо с детьми, ты умеешь с ними обращаться. Я видела, они так и липнут к тебе, когда ты наносишь визиты в деревню Литтл-Паддл.

— Понятно. — Он вернулся в свое кресло размеренными шагами, что было явным признаком мрачного настроения, сцепил вместе пальцы рук. — Полагаю, нам предстоит многое обсудить. Во-первых, я приношу извинения за свои необдуманные замечания. Я не хотел бы проявить неуважение к твоим родителям, но я совершенно искренне не согласен с той суровой и резкой оценкой, что они дают тебе, Селина! Ты необыкновенная девушка с добрым сердцем, и это нам обоим прекрасно известно. Теперь я заслужил твое прощение?

В ответ она широко усмехнулась.

— Не было случая, чтобы я тебя не простила. Ты можешь делать все, что заблагорассудится, а я все равно буду тебя любить — иначе не могу.

Дейвид быстро отвернулся, а Селина опустила глаза.

— Когда должны прибыть в Лондон мистер и миссис Годвин?

— Полагаю, довольно скоро.

— В последнее время я с ними не встречался, но, как я понимаю, они по-прежнему в усадьбе Найтхед?

Взгляды их встретились. Они прекрасно поняли друг друга. Дейвид знал о случаях, когда Селину держали взаперти. Не раз случалось, что, не видя ее дольше, чем обычно, он, отвлекая внимание родителей, доставлял пищу для нее и Летти.

— А как поживает Руби Роуз? — спросила Селина, решив сменить тему разговора.

Дейвид немного ссутулился в кресле:

— Я полагаю, она себя чувствует очень хорошо. Знаешь, миссис Стрикленд как будто решила не упускать ни одной возможности, чтобы не довести до моего сведения и до самой Руби Роуз, что она, эта девица, — настоящая чертовка! — Его красиво очерченные губы искривила легкая усмешка. — К счастью, Руби Роуз великодушна и полна юмора.

— А что можно сказать о тебе самом? — тихо спросила Селина, тоже улыбаясь. — Что можно сказать о состоянии твоего духа?

— Ты имела шанс убедиться, что состояние моего духа просто отменное и чувство юмора мне не изменяет. Но к делу, Селина. Возникли некоторые вопросы, которые я просто обязан обсудить с тобой. — Дейвид считал себя ее опекуном и теперь, видно, решил прибегнуть к «опекунской» интонации.

— Это так необходимо? — спросила она.

— Да, необходимо. Но сначала мне нужно тебе объяснить, зачем я прибыл в Лондон.

— Разве ты приехал не для встречи со мной?

— Веди себя прилично, роль кокетки тебе не к лицу. В Лондоне передо мной стоит тяжелая задача. Летти по своей бесконечной доброте настояла, чтобы я остановился у тебя, что очень кстати при моем тощем кошельке. Надеюсь покончить со своим делом и уехать назад до возвращения сюда твоих родителей. — Он казался несколько смущенным. — Пожалуйста, извини, что я тебе все выкладываю напрямик.