Чтение онлайн

Председатель закончил речь, нахмурил лоб, подумав о чём-то, возможно о том, не лишней ли была последняя фраза. С момента начала жатвы зерновых и по сей день увидеть председателя совхоза в правлении не удавалось ещё никому. Но не стал вот так сразу пугать горожан, решив, что всё равно, если понадобится что срочно, то секретарша найдёт его и на передовой, а потому зааплодировал. Студенты с двух сторон покосились на мужчину, неуверенные, что примеру стоит следовать. Наталья Сергеевна, подмёрзшая на усилившемся за последний час ветру, поправила шарфик и берет, подошла совсем близко к председателю совхоза, и, демонстрируя солидарность, тоже захлопала. Жидкие аплодисменты раздались в кучке преподавателей. Студенты бездействовали. Оглядываясь на жилые помещения и длинную трубу низкого строения перед ними, почему-то действительно хотелось сравнить место в крематорием. И заявление Доброва о железной проволоке показалось теперь не жестоким или кощунственным, а скорее справедливым и уместным.

– Надеюсь сторожевых собак у них тут не будет? – подытожила мысли всех Таня Маршал.

В это время между ног Горобовой просунул лохматую морду Золотой, которого Бражник спустил с рук, и заскулил. По рядам строя прошёл ответный вой. Человеческий.

– Игнат? – Николина стояла около двери в одну из комнат общежития на втором этаже и стучала в третий раз. В комнате горел свет, но оттуда не доносилось ни звука. Подумав, Лена решила не вторгаться в чужое пространство и тихо побрела по коридору, но за поворотом коридора, сзади девушки, послышались шаги. Лена остановилась, дождалась идущего и переспросила в темноту. – Игнат?

Навстречу Николиной вышёл из изгиба коридора очень высокий и худой парень. Он еле отрывал ноги от пола, шаркая кожаными шлёпанцами. Весь внешний вид его и вправду напоминал затравленного пса: всклокоченные тёмные волосы были влажны после умывания и торчали длинными прядями, как торчит шерсть у собаки, вылезшей из реки. Длинный нос, которым парень то и дело подёргивал, нервно и коротко втягивая воздух, как делают, когда удерживают сопли, был перепоясан светлой полоской от солнечных очков. Красивые, печальные глаза под насупленными бровями кололи.

«Симпатичный, но очень уж какой-то несчастный», – промелькнуло у Николиной. Рассматривая друг друга, молодые люди сближались медленно в полутёмном коридоре. Каждый соблюдал осторожность. Подойдя совсем близко, парень кивнул:

– Да, я – Игнат. Что нужно? – Голос юноши был ломаным, с хрипотцой, каким он бывает у четырнадцатилетних подростков, вступивших в фазу полового созревания. Лене это показалось смешным, Игнат был её ровесником.

– Привет, – голос девушки звучал по-доброму и во взгляде присматривался след улыбки, – А я – Лена Николина. Мне про тебя дежурная на проходной сказала. Пошли ужинать?

Парень разглядывал Лену с настороженностью и недоверчиво молчал. Николина тоже ничего не говорила. Игнат трижды шмыгнул носом и сглотнул слюну, отчего острый кадык на его худой и длинной шее прыгнул снизу-вверх.

– Я не хочу есть. – Голос был надломленным, совсем неестественным. Николина засомневалась в искренности ответа:

– Ну да?! А у нас на ужин жаренная картошка.

Даже при слабом вечернем свете было видно, как лицо юноши полосонула боль: губы сначала задрожали, потом сжались в узел, на скулах появились провалы, брови на переносице сошлись.

– И что? Сказал же не хочу, – Игнат отвернулся, помедлил, добавил тише и менее агрессивно, – Да и денег у меня нет.

Напряжение, вызванное мнимой неприязнью незнакомца спало, так как Лене стало понятно откуда идёт настороженность: юноша ни за что не признался бы, что голоден, зная, что денег заплатить за ужин у него нет. Николина сама не раз бывала в такой ситуации, когда из-за отсутствия средств приходилось отказываться от чего-то важного. Именно поэтому девушка настойчиво обошла юношу и посмотрела на него снизу вверх, широко улыбаясь:

– Денег не нужно, Игнат. Нас повариха сегодня бесплатно покормит.

Взгляд Лены светился добром. Игнат отступил шаг назад, как качнулся, спросил ещё тише, но взгляда не отводя:

– С какой стати?

Недоверие было всё ещё сильным, но теперь юноша словно обмяк, из глаз исчезло отторжение, которое проглядывалось несколькими минутами ранее, брови стали раздвигаться, щёки выравниваться. Только нос по-прежнему шмыгал.

– Она – мировая тётка, – Николина выставила большой палец, – Да и в общаге кроме тебя и меня никого нет. Пошли! – теперь призыв был почти приказом. Юноша ещё немного подумал, потом пожал плечами:

– Ну, если бесплатно…

Спускаясь по лестнице, Николина выяснила у парня, что учиться он будет с ней в одной группе. Разговор не клеился. Игнат постоянно оглядывался по сторонам, словно постоянно ждал откуда-то опасности. Лена старалась говорить беззаботным голосом, доложив за две минуты, что группа у них – мировая. На проходной тётя Аня, сучащая спицами, как пропеллер, одобрительно покивала молодым людям головой и даже пожелала приятного аппетита. В столовой Марина и Люба навалили студентам по большой тарелке ещё шипящей картошки и налили по стакану компота. Тётя Катя украдкой сморщила лицо, разглядывая юношу со спины и откровенно страдая от его худобы.

Нового прибывшего звали Игнат Андронов. Он прыгал в высоту, сам был из далёкого Красноярска, Лену помнил по недавней Спартакиаде школьников. На это заявление Николина чуть не выронила поднос, ставя его на любимый столик у окна:

– Это как же ты меня в Вильнюсе запомнил? Нас там столько было, столько прыгало…

Игнат согласно кивнул, посмотрел на Лену, изогнув одну бровь, и впервые лёгкая улыбка пробежала по его губам:

– Прыгало много, а таких, как ты, было мало.

Николина почувствовала, как уши загорелись, и хотела спросить каких таких, но не стала, просто кивнула согласно, села и уткнулась в тарелку. Она Игната, безусловно, не помнила. А теперь очень удивилась разговору. Аппетит куда-то улетучился, девушка тихо ковыряла вилкой ломтики картофеля, жевала их неторопливо и, наблюдая как парень вухлёст накинулся на картошку, не знала о чём говорить дальше. Первое, что пришло в голову, было спросить почему Игнат не поступал вместе с ними в июле? Но ответ вышел корявым, совсем непонятным.

– Я в ГЦОЛИФК поступал, в Москве. Николина присвистнула:

– Фью! Ничего себе!

Государственный центральный институт физкультуры был одним из самых престижных в стране. Почему же тогда Игнат всё же оказался в Малаховке? Подумав, Николина решила что для этого должен был быть особый повод. Неразговорчивость парня тоже имела свои корни. Лена отвела взгляд в окно и стала вглядываться в серые сумерки. Двор общежития освещался снаружи мощными лампами и было видно как от лёгкого ветра шевелятся лапы ёлок, посаженных в ряд от одного угла здания до другого. Ветерок предвещал смену погоды. Изредка по воздуху пролетали листья с осин или берёз, их на территории института было меньше и росли они подальше, но ветер доносил сорванные лоскутки, разнообразив общую картину покоя.

«Игната, как эти листья, занесло его к нам и крутит по воздуху. А он, похоже, ждёт куда упадёт», – подумала Николина, глядя на ссутулившегося парня, и тихо проговорила:

– Что же тебя, Игнат, в Москве так ошпарило, что ты от любого вопроса как ёжик сжимаешься?

От слов девушки парень перестал есть. Отвечать он не мог, только глубоко дышал, сдерживая волнение. Копать глубже Николина не стала, просто накрыла руку Андронова своею и тихонько одобрительно сжала:

– Ладно, расскажешь, когда захочешь. Да? – Андронов кивнул, опуская голову ещё ниже. Лена отняла руку. – Вот и ладно. А тяжёлые моменты бывают у всех. Я сама сегодня утром чуть дубу не дала, – Лена рассказала Игнату про температуру, про то, как проснулась в комнате девчонок и с грустью думала о том, что осталась в общежитии совсем одна, и как потом обрадовалась, когда дежурная сообщила про его, Игната, приезд. Парень слушал сначала с опущенной головой и всё также тяжело вздымая грудью. Потом постепенно выровнял голову, поднял взгляд и посмотрел на Лену тёплым взглядом, его мохнатые ресницы словно тянулись к девушке, чтобы погладить: