Чтение онлайн

Я прикусила губу. «Ну… он ведь совсем небольшой. И я уже и так достаточно мокрая…» — мелькнула мысль, и от неё кольнуло ещё сильнее. Ладонь дрожала, пока я медленно провела закруглённым краем по внутренней стороне бедра. Холод пластика и мой собственный жар встретились, и я едва не застонала.

Сердце билось так громко, что казалось, его услышат за стеной. Я задержала дыхание и всё же подвела игрушку-заменитель ниже, позволив ему на миг коснуться лепестков. От неожиданности вырвался тихий всхлип, и я дёрнулась, но уже не могла остановиться.

Стыдно, ужасно стыдно. Но желание оказалось сильнее.

Я провела стиком по краю лепестков, и сразу почувствовала, как на его гладкой поверхности остаётся след влаги. Ещё раз, медленнее — и он намок сильнее. Хотелось, чтобы он пропитался полностью, чтобы скользил свободно. Каждый раз, когда я дразнила им бусинку, тело откликалось дрожью, и жар разливался всё глубже.

Пальцы второй руки нерешительно скользнули ниже — к моему потаённому входу. Лёгкое прикосновение вызвало во мне новую, острую волну желания, дыхание сбилось, и щеки вспыхнули жаром. Я не смела давить сильнее, только касалась, будто проверяла собственную смелость.

А стик продолжал всё быстрее намокать от моих лепестков, становясь тёплым и послушным в руке.

Я осторожно решилась на большее — кончик пальца вошёл в узкий проход. Жар смешался с тугой теснотой, от чего я сама застонала сквозь зубы. Медленно, не спеша, несколько раз — и тело чуть расслабилось. Я замерла, набравшись смелости, и ввела глубже.

Я задержала дыхание, но вскоре ощутила, что сидеть так неудобно. Движения были скованы, мышцы сводило, и удовольствия не хватало. С тихим стоном я убрала пальцы, положила стик рядом на постель и, поправив подушку, опустилась на живот. Подложила её под бёдра, так, чтобы тело чуть приподнялось. Новая поза дала больше свободы, и я тут же почувствовала, что стало легче — и жарче.

Одной рукой я вновь повела по лепесткам, собирая влагу, намокая всё сильнее. Стик оказался под рукой, гладкий и тёплый, и я снова провела им по цветку, дразня бусинку, оставляя влажные следы на его поверхности. С каждым движением он становился всё более скользким.

Вторая рука медленно вернулась к потаённому входу. Сначала один палец — туго, тесно, жарко. Потом другой. Я зажмурилась и прикусила губу, чувствуя, как мышцы сопротивляются и уступают. Лежать так оказалось удобнее: я могла двигаться плавно, глубже, пока тело привыкало.

Несколько минут я осторожно работала пальцами, позволяя телу привыкнуть к ритму. Каждый толчок отзывался сладкой волной, и вскоре я поняла: больше ждать не имеет смысла. Узкий проход уже принимал меня послушнее, мышцы стали мягче, и жар внутри требовал большего.

Я осторожно вынула пальцы, с тихим вздохом перевернулась на спину. Подушки остались под бёдрами, приподнимая таз, и поза стала ещё откровеннее, открытой. Я поднесла стик к возбужденным лепесткам, смазала ещё раз, проведя по бусинке — так, что из груди вырвался невольный стон.

Потом медленно повела ниже — к потаённому входу. Тепло и влага делали поверхность скользкой, и он скользнул по чувствительной коже, готовый войти. Я задержала дыхание, на миг зажмурилась — и осторожно надавила. Узкий проход сопротивлялся, но постепенно уступил, впуская внутрь холодную гладь.

Я выгнулась, одна рука потянулась к груди. Тяжёлая, налитая, она отозвалась болью и сладким толчком. Я сжала сосок сильнее, и на этом движении стик вошёл глубже. Тело дёрнулось, в голове вспыхнули искры. Я чуть подвела бёдра навстречу, и ритм пошёл сам собой — медленный, горячий, требовательный.

Каждое движение внутрь было шагом за грань. Каждое возвращение — обещанием большего. Я извивалась на простынях, выгибая спину, сжимая грудь, кусая губы, и чувствовала, как мир сужается до этих двух точек — крохотного предмета в потаённом проходе и моей бусинки, которую я дразнила второй рукой.

Стик продолжал входить и выходить, туго, горячо, я чувствовала, как мышцы обхватывают его. Движения становились всё смелее, всё глубже, и от этого жар расползался по телу. Свободная рука то хватала грудь, сжимала её, играла с соском, то скользила вниз — к лепесткам, к бусинке, где от малейшего прикосновения меня пронзало током.

Блаженство накрыло внезапно. Тело выгнулось, стик глубоко вошёл, пальцы сильнее прижали бусинку, и я застонала, не в силах больше сдерживать голос. Всё внутри сжалось, пульсировало, выплёскивая жар, и влага хлынула наружу, пропитывая ткань подо мной.

Я едва отдышалась, но не остановилась. Стик продолжал свой ритм, пальцы снова нашли бусинку, и вторая волна настигла меня быстрее первой — обжигающая, рвущая изнутри. Я вскрикнула громче, чем хотела, прижимая лицо к простыне, и позволила телу трястись, пока соки не стекали по бёдрам, делая подо мной всё насквозь мокрым.

Я ещё долго лежала, ощущая, как тело подрагивает от отголосков, как простыни и ткань подо мной пропитались насквозь. Стыд и сладость сплелись воедино — я никогда раньше не позволяла себе подобного. Но теперь… теперь всё было иначе.

Собравшись с силами, я поднялась. Кожа липла, волосы спутались, и было ясно: без душа снова не обойтись. Тёплая вода смыла остатки жара, вернула дыхание и чуть охладила мысли, но внутри всё ещё горело предвкушением.

Вечером, подолгу перебирая платья, я всё же выбрала одно — лёгкое, струящееся, давно заброшенное. Надела его прямо на голое тело, решив обойтись без лишних слоёв. Зачем? Всё равно их придётся снять.

Зеркало отразило меня новой — чистой, женственной, готовой. Я глубоко вдохнула, прижимая ладони к груди, и впервые за долгое время ощутила уверенность. Сегодня я войду к нему не как воин, а как женщина.

И шаг за шагом направилась в его комнату.

Коридоры встретили тишиной. Я даже удивилась: ни одного дружинника, ни прислуги, ни случайного взгляда. Словно весь дом вымер. Лишь шаги отдавались гулко, и от этого внутри становилось ещё напряжённее. Наверное, Яков позаботился, чтобы никто не пересёкся со мной сегодня.

У двери в его покои сердце билось особенно громко. Внутри уже царил мягкий вечерний полумрак, золотые отблески заходящего солнца падали на стены. Я подошла к кровати — он лежал неподвижно, тихо дышал, лицо было спокойно.

На миг я просто смотрела на него. Усталость после тренировок, жар, который ещё плыл в крови, и то, что я сделала сама с собой, вымотали меня до предела. Но рядом с ним появилось другое чувство — тянущаяся нежность и желание быть ближе.

Я сняла платье — ткань легко соскользнула с плеч, упала к ногам. В лёгкости этого движения было что-то освобождающее. Осталась лишь я — настоящая, без масок и защит. Осторожно подняла край одеяла и скользнула рядом, ощущая тепло его тела.