Чтение онлайн

Войти тихо. Без следа.

И теперь он мой господин.

Он мой господин — но только он должен знать об этом.

Ха! Прошло больше двух недель.

И я всё ещё жив.

Выстрела так и не было. Хотя случаев было море.

Поездки в Красноярск. Поездки к заводу. Попытки выбраться на охоту к разлому. Тренировки с дружиной. Даже портные приезжали — несколько раз, чтобы снять мерки и довести костюм до ума к приёму у Императора.

И вот теперь, сидя утром на кухне за чашкой кофе, я могу спокойно разложить всё по полочкам.

Начну, пожалуй, с самого тонкого момента — визитки Кирилла Евгеньевича. Перед самым уходом он «забыл отдать» её и передал через дружинника. Я слишком хорошо понимаю: такие люди ничего не забывают. Это был ход, рассчитанный на слухи. Дружинники общаются между собой, слуги — тоже. Один скажет другому, и через пару дней меня уже будут обсуждать в Красноярске как «барона, которому оставили визитку из самой канцелярии». А там слухи дойдут и до родов — через их же охрану и прислугу. Империя умеет играть такими вещами.

И визитка действительно пригодилась. В Красноярске я оформлял окончательную регистрацию рода: внесение в реестр, официальное признание герба, печати, подписи. Всё должно было пройти чисто, но вместо пяти документов мне подложили сто четыре. Я уже начал думать, что попросят справку о количестве моих почек. Не хотел пользоваться визиткой — но пришлось. И после этого бумаги вдруг перестали множиться.

Так же в Красноярске я заказал новые ножны для клинка: старые уже слишком потертые. Сняли мерки костюма. Потом портной приезжал ко мне в поместье ещё дважды, чтобы довести всё до идеала. Деньги у рода теперь появились, так что ткань выбрали лучшую.

А поездка к заводу показала другое. Максим говорил, что старого оборудования там нет — всё давно списано. Но внезапно оно нашлось. Хранилось на складах, и как только запахло скандалом, его вытащили и даже провели ремонт в некоторых цехах. Всё это — проделки графа и барона: им нужно было сохранить ликвидность договора любой ценой.

С охотой вышло хуже всего. Монстров не встретили. Только следы и трупы. Будто кто-то заранее прошёлся и зачистил территорию.

Журналисты у ворот всё ещё стоят, но толпа стала меньше. Камеры щёлкают по расписанию, утром и вечером. Дороги — слишком пустые. Тишина — слишком правильная.

И вот сегодня — день приёма у Императора.

Слава Эхо, хоть сейчас могу посидеть на кухне спокойно. Максим не торчит рядом. Всё-таки прошло больше двух недель, а выстрела так и не было. На кухне я в полной безопасности: есть зона, где меня невозможно достать ни из какого прицела, и стены такие, что пуля их не прошьёт. Можно позволить себе кофе и пару лишних мыслей о предстоящем визите к Императору.

А вот первые дни были совсем другие. У Максима тогда было какое-то маниакальное желание защищать меня каждую секунду. Он даже предлагал, чтобы ночью со мной в кровати спали два дружинника — со стороны окна. Чтобы пуля прилетела сначала в них. Я еле его отговорил от этого абсурда. В итоге сошлись на том, что у окна будет сидеть он сам.

Спать он, конечно, не спал. Первые три ночи вообще. Сидел на стуле, глядел то на меня, то в окно, то снова на меня. И так — часами. Постоянно светился своим Эхо: даже в темноте оно ощущалось, словно лёгкое давление, от которого невозможно спрятаться. Теперь я знаю, что такое жить под чужим взглядом.

А когда он всё-таки уходил поспать, выяснилось, что даже одиннадцатому рангу нужно отдыхать хотя бы раз в трое суток. Ну как «поспать» — лечь на час и встать, будто ничего не было. Но именно в эти часы вокруг меня начиналась настоящая осада: ходила толпа дружинников, иногда штук десять. Они вставали так, чтобы с любой стороны пуля сначала попала в них, а только потом во мне появилось новое технологичное отверстие.

Я пытался возражать. Не хотел, чтобы мои люди превращались в живые щиты. Но они не слушали. «Увольняйте, господин, — говорили они, — но мы всё равно будем стоять. Хоть безработные, хоть нет, но мы вас прикроем». И тут уж я смирился.

С тех пор прошло время, и всё немного поуспокоилось. Нет, охрана никуда не делась, но накал первых ночей спал. Теперь можно хотя бы посидеть на кухне в тишине, с кофе, и спокойно думать о том, что ждёт впереди.

Но главная странность — это охоты и поездки к заводу.

Ни одного монстра. Ни одного эха. Даже следов поблизости почти нет. Словно они вымерли. Или — что хуже — их кто-то планомерно вырезает до нас.

И дело не в том, что мы горели желанием потренироваться на живых тварях. Проблема совсем в другом. Я только недавно понял: наш род очень неплохо зарабатывал именно на убийстве этих самых монстров и продаже их частей. Когти, клыки, железы, ядра Эхо — всё это уходило по контрактам. Доход был стабильный, привычный. И именно на нём держалась значительная часть бюджета.

Теперь же тишина бьёт не только по нервам, но и по кошельку.

Да, «по меркам Романовых» доходы от охоты были неплохие. Стабильные. Для бедного рода вроде нашего — ощутимая подпорка. Но если сравнивать с нормальными аристократами, мы всё равно оставались нищими. По-настоящему деньги должны были идти с завода.

А вот с заводом — тупик. По документам к нему не подкопаешься: выплаты всегда шли вовремя, ровно в том размере, что прописан в контрактах. Даже когда я запросил бухгалтерию — мне её прислали. Белая, чистая, без дырок. В «чёрную» бухгалтерию я, разумеется, не залезу. Она наверняка на столько «чёрная», которую и с фонарём не найдёшь.

Юридически — сделать ничего не могу. Напасть силой — тоже. Охрану они подняли в разы, явно что-то серьёзное намечалось по заказам, и они не могли позволить себе потерять завод.

В итоге выходило странное уравнение: монстры приносили хоть какие-то живые деньги, а завод — копейки. Но именно завод был ключом. Если вернуть его себе, то появится шанс на настоящие доходы.

Так что решение нужно искать где-то ещё. Обходными путями.

С Сергеем вопрос решился просто. Яков всё подготовил перед своим уходом: мне оставалось только зайти в паспортный стол и забрать документы. Теперь он — Филипп Кондратьевич. Странно звучит, конечно, но хотя бы мне не придётся каждый раз ломать язык на «имя-отчество».

И даже больше скажу — его отец, Кондратий, до сих пор жив. Живёт себе спокойно. Денег ему выдали столько, сколько нужно. А может, Яков ещё и с памятью поработал. Потому что Кондратий отлично «помнит» сына Филиппа. Либо взятка была щедрая, либо вмешательство сильное. В любом случае, церковь теперь не подкопается и не сведёт следы к Сергею. Ну к Филипу.

Жёны мои тем временем куда-то исчезли с радаров. Милена перестала тренироваться. Ольга постоянно пропадает — то в библиотеке, то в кабинете. В кабинет меня, кстати, и не пускают: «готовятся к свадьбе». Со мной разговаривать некогда — все заняты.