Чтение онлайн

К этому времени Екатерина уже удалила от себя слишком вежливого и благородного Васильчикова, и «почетный пост» в её будуаре принадлежал бессовестному искателю приключений Потемкину, который прежде всего отличался тем, что умел оберегать Екатерину от Орлова.

Орлову теперь было предложено жениться на прелестной придворной даме Екатерины, причем последняя подарила своей «наследнице», между прочим, необыкновенно ценную и изящную гарнитуру из золота и бриллиантов.

Орлов обвенчался, но молодая княгиня скоро умерла, не оставив ему потомства.

Таким образом, Орлов снова вернулся из-за границы в Россию и снова стал надоедать при дворе, беспокойство доходило в нём до болезненности, при чем у него появилось нечто вроде помешательства, и ему казалось, что он призван всем говорить правду.

Трудно передать, до какой степени царствовала распущенность нравов при том дворе, спутниками которого были низость, подлость, коварство, ложь и лесть. Орлов в громадных собраниях во дворце открыто говорил Екатерине, что он думает о ней самой и об окружающих. Комплименты того времени мало отличались от тех, какие мы теперь слышим лишь в обществе прислуги. Общественные интересы совершенно никого не привлекали и всякий заботился лишь об удовлетворении своих животных и других первой необходимости потребностей. С внешней стороны нравы били на заграничный эффект, но по своему внутреннему содержанию они мало отличались от самого низкопробного общества.

Но всему бывает конец, а потому и Орлову пришлось подчиниться общему течению. По свидетельству Гельбига, враги Орлова решили, наконец, раз навсегда разделаться с ним, и с этой целью дали ему значительную по их соображениям дозу яда, но необыкновенно крепкая и живучая натура князя хотя и пострадала, но всё-таки благополучно вынесла отраву. Модное в то время средство избавляться от назойливых людей повторили бы и еще раз, но скоро Орлов впал в острое помешательство: он, как пишет Массон, в припадках исступления пожирал свои собственные экскременты и постоянно видел самые ужасные галлюцинации. Картина смерти императора Петра III постоянно стояла перед ним. Наконец, в апреле 1783 г., после тяжких страданий он умер.

Еще до смерти Григория Орлова, стала меркнуть звезда и брата его Алексея. Он всё еще оставался командующим русским флотом, был щедро пожалован чинами и наградами за победы над турками, но несмотря на это, он так же, как и его брат Григорий, не мог помириться с мыслью, что другой фаворит — Потемкин — заслоняет своим блеском имя Орловых. Поэтому он скоро сложил с себя все должности и отправился на жительство в Москву, где в то время собирались все, кто были недовольны событиями при дворе в Петербурге. Он скоро женился на одной фрейлине, с которой уже раньше жил, и его дочь с 10 лет поступила придворной дамой во дворец Екатерины. Его сын служил офицером в гвардии.

В конце восьмидесятых годов этот блестящий молодой офицер должен был стать любовником уже престарелой развратницы, но князь Потемкин не решился из-за высокомерия его отца назначить молодого Орлова на столь важный государственный пост.

Когда несколько лет спустя, сын Екатерины Павел вступил на престол, он приказал привезти в Петербург старого одержимого подагрой Алексея Орлова. Павел придумал следующее отмщение за смерть своего «отца», удушенного Петра III: при перенесении тела Петра III из Александро-Невской лавры в Петропавловскую крепость, Орлов и другой из живых соучастников смерти Петра, князь Барятинский, должны были нести перед гробом их жертвы государственные клейподы. Более трех четвертей часа старые негодяи шли в процессии и подвергались со всех сторон проклятиям и издевательствам толпы.

Алексей Орлов, не желая более подвергаться унизительным насмешкам и оскорблениям, поспешил скрыться за границу, где он и находился до тех пор, пока не был умерщвлен император Павел. Тогда только он вернулся в Россию и умер в Москве в 1808 г.

В то время, когда Екатерина спровадила братьев Орловых, она уже находилась в возрасте, в котором нельзя было ожидать детей. Но несмотря на это, грубая чувственность настолько обуревала еще эту ненасытную блудницу, что, как выражается Массон, «она не могла обойтись 24 часа без любовника». Страсть эта и стала теперь теми помочами, на которых наиболее ловкие и способные из придворных проходимцев водили «великую Екатерину».

Пост «фаворита» стал такой же придворной службой, как и всякий другой, разница была лишь в том, что сидевший на этом посту лучше вознаграждался за труды.

Год от году страсти в груди ненасытной северной мессалины становились всё бурнее и бурнее, и чем старше она становилась, тем утонченнее и отвратительнее совершались оргии во дворце её.

После того, как Григорий Орлов, в 1772 г., ушел к туркам для заключения мирных договоров, граф Панин, воспитатель и руководитель наследного принца Павла, умел обратить внимание Екатерины на молодого и красивого гвардейского офицера Александра Васильчикова. Последний немедленно въехал в покои, дотоле занимаемые Орловым, которые непосредственно прилегали к спальне императрицы, получил для услуг камергера, орден св. Александра-Невского и почетную стражу, которая день и ночь держала караул у его дверей.

Только новый любовник не обладал талантом обеспечить на долгое время за собой это выгодное и почетное положение: он был слишком скромен и слишком застенчив для императрицы. Поэтому, уже по прошествии двух лет он лишился своего поста и без всяких претензий переселился по желанию Екатерины в Москву.

Награда за его «службу» заключалась в 100 000 рублях деньгами, 7000 крепостных, которые давали до 35 000 рублей ежегодного дохода, в 60 000 рублей бриллиантов, серебряном сервизе в 50 000 рублей, ежегодной пенсии в 20 000 рублей и великолепном меблированном палаце в Петербурге, который вскоре Екатерина откупила у него за 100 000 рублей. Из этого можно видеть, что двухлетняя служба этого молодого гвардейца была ему не во вред.

С отставкой Васильчикова, Екатерине снова пришлось «заботиться о приискании какого нибудь Голиафа»,как выражается Зугенгейм, какой и нашелся в лице гвардейского вахмистра Григория Потемкина.

Знакомство Екатерины с этим субъектом, который, однако, происходил из одной дворянской польской фамилии, началось еще со дней восшествия её на престол. Началось она при следующих незначительных обстоятельствах.

В тот памятный день, когда Екатерина, во главе своих гвардейцев, мчалась на коне в Ораниенбаум, чтобы арестовать несчастного Петра, она вдруг заметила, что на её сабле не доставало темляка и потребовала его. Потемкин передал ей свой собственный темляк, и когда его лошадь коснулась лошади императрицы, последняя ласково улыбнулась гигантскому вахмистру и стала с ним разговаривать. Разговор окончился тем, что Потемкин был произведен в офицеры и вслед затем в камер-юнкеры.

Наглый выскочка, с первых дней своей счастливой карьеры, стал всеми силами стараться вытеснить из дворца Григория Орлова, но эта дерзкая попытка стоила ему многих тумаков и оскорблений и окончилась тем, что Орлов запрятал его в провинцию.

Но недолго сидел Потемкин в провинции. Фельдмаршал Румянцев, знавший, что Потемкин принадлежал к любимцам императрицы, призвал его в поход против турок и несмотря на то, что Потемкин не был в состоянии выносить даже порохового запаха, он был произведен в генерал-майоры и в 1774 г. послан к Екатерине с вестью о победе.

Встретившись с императрицею в ее будуаре, он объяснился ей в любви и сообщил, что не знает иного способа для успокоения своего больного сердца, как пострижение в монахи. И действительно, он поступил послушником в Александро-Невскую Лавру.

Этот факт самопожертвования настолько тронул Екатерину, что она сжалилась над кавалеристом, ставшим из любви к ней монахом, и при первой вакансии назначила его на пост первого любовника в государстве.

Едва два года пользовался полной любовью Екатерины этот искатель приключений, как однажды ему пришлось сделать весьма неприятное открытие, что его позицией начинает завладевать другой счастливец, и именно никто иной, как сын ничтожного попа, пронырливый Завадовский, которого за особые заслуги Екатерина уже успела назначить своим тайным секретарем.