Чтение онлайн

— Где я? — в горле ужасно пересохло, и фраза у Вилариас вышла хрипло.

— В Каалем-сум, конечно же, в лечебнице. Ситри пробила твою руку насквозь. Кто знал, что она, — женщина помолчала, выбирая слова, — такая вырастет?

— Мать ее знала, — колко ответила Китти, все же ухитрившись встать. Она не собиралась сидеть на кровати и показывать, какая же несчастная и больная. Вилариас подошла к открытому окну. Легкие шторы врывались в комнату от ветра.

— Сирса? — переспросила Рейн. — Она бы ее убила, если бы знала.

— И то верно, — протянула девушка, разглядывая пролив и город.

Внизу наблюдалось суетливое движение, словно она смотрела на разворошенный муравейник. Во всех направлениях двигались люди, повозки, тягловые животные. Улицы очищались от разрухи, поваленных статуй, обрушенных арок, вылетевшего из стен камня, соскользнувшей с проваленных крыш черепицы. Безнадежно сломанное заменялось новым, то, что было возможно восстановить — восстанавливалось, мусор вывозился за пределы города. Крепость возвращала себе свой облик. Еще день-два — и напоминать о вторжении будут только выгрызенные ядрами дыры во внешних стенах. Где-то внизу, рядом, явно проходил парад.

— Флот ушел.

Китти, не оборачиваясь, хмыкнула.

— Совершенно не в правилах Ситри. Наверняка задумывает очередную подлость. Этот туман придумала точно она.

— Ситри всего лишь исполнитель. Мы обе знаем, кто это придумал.

— Они вернутся. Не завтра, так послезавтра.

— Поэтому, Китти, — разом включив строгость, сказала Рейн, — ты уплываешь обратно. Сейчас тебе не место ни тут, ни в Палаис-иссе.

Та даже не повернулась, продолжая разглядывать город, как свою собственность. Наступал вечер. Воды пролива медленно темнели, однако жара не отпускала побережье.

— Да ладно, и как ты меня заставишь?

Вилариас было попросту смешно. Она гордилась своей непокорностью. Кто сбежал в юности от матери? Кто отказывался возвращаться в Мосант? Кто перешел через Грань и решил уйти не в Свет, а в Тьму? Кто поругался с самой Астреей, Владычицей Империи? Кто сбежал из храма Антареса? Китти была уверена, что ни один человек (и не только) в мире не заставит ее поступить так, как она не хочет. Конечно, сейчас силы ненадолго оставили ее — однако дни идут, и скоро на небе вновь воцарится ее звезда. Девушка была свято уверена, что никто не посмеет ее убить. Зачем же тогда убегать?

— Никак, — просто ответила Рейн, вставая рядом с ней. — Ты сама уйдешь, когда все начнется.

— Неужели все будет настолько плохо? — усмехнулась девушка.

— Приближается четвертая фаза, мои силы увеличиваются. Я чувствую, как в водах Сирмэна собираются новые корабли, как замерзают воды Риорре на востоке. Мы не отобьемся, подмоге неоткуда идти. Их силы безграничны: проиграют один раз, но вернутся. В отличие от нас, они готовы. Их атака — дело времени.

Китти задумчиво посмотрела на восток. Там, одновременно далеко и до страшного близко, за туманом, были черные, устланные пеплом горы, заканчивающие скалами далеко на юге, где никто из меморий никогда не был. Горы скрывали кладбища, мили кладбищ, пока могилы не поглощал лес. Что было за лесом — не знал никто.

— Я ухожу в Реймир-сум, — произнесла Рейн. — Им нужна моя помощь. А ты, если уж решила остаться, оставайся в Каалем-сум, прямо тут, ты ранена.

— Заживет. Кровь такая, — пробурчала Китти, разматывая бинты. Ее взгляд уперся в бурую корку заживающей раны, более плотную в середине и тонкую у краев, с бледно-розовой каймой уже начавшейся регенерации. Пожалуй, эта была единственная особенность, доставшаяся от предков, которой девушка была вполне довольна. Один раз она спрыгнула с главной башни храма Антареса — вот было смешно наблюдать, как главная мемория плакала и причитала, думая, что Вилариас разбилась. Девушка же отделалась лишь разбитыми коленками, локтями и носом.

— И не вздумай ей мстить.

Китти выбросила бинт в окно, который немедленно унесло ветром за угол здания, и развернулась к подруге. Темно-фиолетовые глаза схлестнулись с серо-голубыми. Правая скула Рейн опухла и покраснела. В отличие от своей подруги, у нее не было никаких особых способностей. Она происходила из северных человеческих народов и потому лишь терпела холод чуть успешней, чем большинство жителей Мосант.

— Мстить? Кому? Ситри? Я отомщу, но не сейчас. Через пару месяцев, — Китти и не думала скрывать своих намерений, — когда игра начнется по моим правилам.

— Сколько веков никто не мог убить прислужницу Темного короля?

— Да мне плевать, кто не мог, — отрезала Вилариас. — Ты хотела в Реймир-сум, если не ошибаюсь.

Рейн Кайцер без слов развернулась и вышла, стуча каблуками. За ее спиной развевался бело-золотой плащ.

Китти давно не гостила в Каалем-сум, еще с тех времен, когда была при дворе. Ей никогда не нравились эти пафосные высокие потолки, обилие позолоты, лепнины, глупые тяжелые шторы, вазы, статуи и прочая ерунда, которыми были полны города Империи. Особенно девушку раздражали картины: везде, куда бы она ни пошла, ее преследовали родственники, изображенные на них. Сейчас коридоры были пусты, и ничто не мешало Вилариас поджечь картину особо не любимой ею Сирсы. Все равно никто не подумает на нее.

Правую руку было больно трогать, поэтому Китти решила воспользоваться левой. Душа уже истосковалась по разрушению и пламени. Подумав, что сегодня вполне можно позволить себе маленький огонек, девушка размяла пальцы. Вперив темный взгляд в собственную ладонь, Китти чуть нахмурилась. Над кожей зажглась голубая точка, еле дающая тепло.

— Ну, так дело не пойдет, — зло пробурчала девушка, мысленно выругавшись на Антарес. На ненависти к Сирсе и всему ее семейству много не наколдуешь. Что ж, придется подумать о другом человеке. Вспомнив бело-золотые локоны, Китти едва не подпрыгнула от огненного шара, что внезапно появился в ее руке. Утихомирив пламя, она подвела огонек к уголку портрета, и ткань немедленно загорелась ярко-синим пламенем. Не прошло и минуты, как на стене осталась лишь одна рама. Ткань горела как бумага. Прислужница Антареса прикрыла глаза — огонь потух. Чрезвычайно довольная собой, Вилариас продолжила путь. Замок Каалем-сум был во много раз меньше, чем покои леди Астреи в Анлосе, так что она довольно скоро подошла к большой мраморной лестнице, устланной красным ковром. Спустившись по ней, Китти оказалась у ворот замка.

Можно прогуляться по городу. Нападение едва ли произойдет раньше завтрашнего дня.

Китти вдруг подумала о том, что Кестрель не дождалась «Восхода». Корабль не пришел. Кесс наверняка сходит с ума от беспокойства, и, пожалуй, она была единственной, чье мнение Вилариас действительно заботило. Нужно послать ей фею. Вот только что написать? Она не была сильна в ободряющих фразах… Решив разобраться уже на месте, Китти начала вспоминать, где в городе находилось поселение фей. Вроде бы у моста к Реймир-сум…

Китти, конечно же, выдали новое платье: пышное, белое, в котором девушка чувствовала себя, мягко говоря, неуютно. Оно слишком сдавливало грудь и талию, широкая юбка мешала движениям, рукава-колокольчики, всегда раздражавшие Китти, задевали прохожих, не успевавших заметить госпожу. Однако выбора не было, и сейчас ей бы скорее предложили обмотаться в штору, чем дали новое, более удобное платье. Прохожие сторонились ее. Достаточно было одно взгляда, чтобы понять, что незнакомка благородных кровей: это выражалось в чертах лица, в походке, в манерах. Китти злилась на саму себя: последствия воспитания у матери до сих пор не удавалось искоренить. «Как ни старайся, а все равно дама», — подумала она.