Чтение онлайн

Современный обобщенный вариант условий, влияющих на соотношение двух эффектов ТС на внешнюю торговлю, сформулированный в работах разных авторов, сводится к следующему: чем выше были торговые барьеры до введения в действие соглашения о ТС, тем больше будет давление в сторону отклонения торговых потоков после вступления его в силу. Если торговые барьеры со странами, не являющимися членами ТС, принимают форму фиксированных количественных ограничений, то общий эффект интеграции для благосостояния будет положительным, поскольку не происходит замещения импорта из третьих стран. Возможности для создания торговых потоков увеличиваются, а для их отклонения снижаются, когда страны, входящие в региональные торговые соглашения, уже являлись до этого крупными торговыми партнерами [Ушкалова Д.И., Головнин М.Ю., 2011, с. 25–26].

Следует также учитывать статические и динамические эффекты создания ТС. Первые являются непосредственным результатом создания ТС (наибольшее значение имеют эффекты создания и отклонения торговли), вторые проявляются на более поздних стадиях его функционирования. К позитивным динамическим эффектам относятся: увеличение размеров рынка с последующим расширением масштабов производства; рост эффективности производства в результате углубления специализации и кооперации и обострения конкуренции на расширенном рынке; активизация движения капиталов между странами-участницами; ускорение роста торговли между участниками ТС и повышение ее доли в общем товарообороте стран-участниц. Негативными динамическими эффектами являются: снижение корректирующих возможностей регулирования внешней торговли стран-участниц в кризисных ситуациях в результате лишения тарифных-нетарифных рычагов регулирования применительно к странам-партнерам; усиление диспропорций в развитии отдельных регионов под влиянием оттока капиталов из менее развитых стран-участниц в ведущие страны ТС; замедление развития периферийных районов при отсутствии эффективной региональной политики; повышение неустойчивости курсов национальных валют и их негативное влияние на передвижение внутри ТС товаров, услуг и капиталов; необходимость совместного регулирования валютной сферы [Рекорд С.И., 2012, с. 23].

Проводившиеся в последние годы эмпирические оценки соотношения эффектов создания и отклонения торговли показали, что наблюдавшаяся раньше тенденция незначительного отклонения торговли под воздействием последней волны регионализации сменилась скорее тенденцией к созданию торговли и повышению благосостояния как отдельных стран – членов интеграционных группировок, так и торговых блоков в целом. Хотя это может объясняться не столько развитием региональной, сколько глобальной интеграции – недискриминационной либерализации внешней торговли 1990–2000-х годов [Ушкалова Д.И., Головнин М.Ю., 2011, с. 26].

Кроме того, подход, выделяющий эффекты создания и отклонения торговли, строится на традиционном анализе внешней торговли, не учитывающем такие важные факторы, как экономия от масштаба и индивидуализация продукции. Так, если товары из разных стран не являются совершенными субститутами, действие эффекта отклонения торговли существенно снижается, что повышает общий выигрыш от региональной интеграции (хотя и значение эффекта создания торговли также сокращается).

Что касается реализации эффекта масштаба, интеграция рассматривается как «расширение рынков» для отдельных национальных фирм за счет снятия торговых барьеров и установления преференциального режима внутри региона, что приводит к сдвигу в структуре спроса в пользу внутрирегиональной торговли. Таким образом, национальные фирмы получают возможность использовать преимущества от внутренней экономии на масштабе. Эффект масштаба может проявляться и через процессы концентрации в отдельных отраслях в результате интеграции (оборотной стороной этого процесса может стать повышение уровня монополизации) [Ушкалова Д.И., Головнин М.Ю., 2011, с. 26–27].

Реализация эффекта экономии от масштаба тесно связана с проблемой оптимального размера экономического пространства. Если относительно крупное экономическое пространство может опираться на более диверсифицированную экономику и в меньшей степени подвержено рискам, вызванным изменениями конъюнктуры на отдельных мировых товарных рынках, то небольшие экономические пространства могут столкнуться с новыми рисками в условиях глобализации, особенно в условиях глобальных экономических кризисов. Таким образом, размер пространства становится в некотором роде «демпфирующим» фактором при наличии внешних шоков.

Влияние интеграции на инвестиции может происходить за счет расширения рынка, усиления конкуренции и повышения доверия к политике властей. При этом эмпирически подтверждается положительное влияние интеграции на инвестиции (в форме прямых иностранных инвестиций), но тесная связь роста инвестиций с экономическим ростом не прослеживается. Некоторые исследователи предполагают, что интеграционные соглашения могут стимулировать инвестиции в неэффективные отрасли [Ушкалова Д.И., Головнин М.Ю., 2011, с. 27].

В последнее время для оценки эффектов интеграции все чаще используются концепции эндогенного экономического роста, которые делают акцент на внешние эффекты от передачи знаний, в частности через внешнюю торговлю, включая выгоды от зарубежных исследований и разработок, воплощенные в торгуемых товарах; трансферты технологий; увеличение набора и качества импортируемых товаров. Передача знаний увеличивает общий уровень знаний на межотраслевом уровне, создавая дополнительные стимулы для инноваций и снижая их издержки; приводит к увеличению уровня производительности, влияя, таким образом, на экономический рост.

Кроме того региональная интеграция может содействовать производству региональных общественных благ (решению проблем транспортной инфраструктуры, использования водных ресурсов и т.д.) [Ушкалова Д.И., Головнин М.Ю., 2011, с. 28].

Мировой опыт свидетельствует о том, что реальная экономическая интеграция возможна и может быть эффективной лишь между странами с достаточно развитым экономическим потенциалом. В СНГ к таким странам можно отнести только Россию, Белоруссию, Казахстан и Украину. Не случайно поэтому именно первые три из этих государств выступили с инициативой об образовании ТС-3 [Музапарова Л., 2011, с. 1] 6 .

Рассматривая исторические предпосылки создания ТС-3, С.Ю. Глазьев подчеркивает, что степень интеграции государств определяется не масштабом или уровнем экономического развития, а исторически сложившейся специализацией и кооперацией производства в рамках общих воспроизводственных контуров [Глазьев С.Ю. Зачем нужен.., 2012, с. 2]. Это положение полностью применимо к государствам, объединившимся в ТС-3, экономики которых дополняют друг друга. Например, в стоимости готовой белорусской продукции около половины приходится на комплектующие и материалы из России [Глазьев С.Ю. Зачем нужен.., 2012, с. 4].

В такой ситуации проявленная руководителями России, Белоруссии и Казахстана политическая воля к созданию регионального ТС в рамках ЕврАзЭС – «не что иное, как осознанный выбор в пользу глокализации – создания мощного экономического союза, способствующего стремительному экономическому развитию, со своими правилами игры» [Глазьев С. О перспективах развития.., 2011].

Сходного мнения придерживаются и ряд других специалистов. Мировой экономический кризис, длительность процесса присоединения к ВТО и неоднозначные результаты попыток «одиночного» вхождения в систему мирохозяйственных связей подтолкнули правящие элиты России, Белоруссии и Казахстана к пониманию значимости совместного экономического развития для сохранения более или менее достойного места в новой конфигурации мировой экономики и, в определенной степени, его безальтернативности [Ушкалова Д.И., 2012, с. 8]. Создание регионального объединения дало странам-участницам реальный шанс не только изменить свой статус в существующей системе международного разделения труда, но и превратиться из винтика мировой экономики в настоящий «мир-экономику» [Коваль О., 2012].

При этом важную роль сыграло осознание низкой конкурентоспособности отечественных товаров на мировых рынках и значение внутрирегиональных рынков готовой продукции в условиях предполагающейся модернизации экономик России, Белоруссии и Казахстана [Ушкалова Д.И., 2012, с. 8].

Вместе с тем при принятии руководством России решения об участии в ТС-3 преобладали политические соображения: «Образование ТС диктовалось в значительной степени политическими обстоятельствами, а не стало результатом определения границ оптимальной торговой зоны. Иначе в нашей тройке место Казахстана заняла бы Украина – доля этой страны во внешней торговле России и Белоруссии существенно выше, чем казахстанская» [Ивантер А., 2012].