Чтение онлайн

Анализируя предпосылки для формирования ТС-3 под углом зрения политических систем, сложившихся в странах, вступающих в ТС-3, А.М. Либман приходит к выводу о том, что участие России и Казахстана в этом объединении обусловлено готовностью автократических правительств пойти на ограниченную интеграцию рынков, стремясь получить исключительно экономические преимущества. С одной стороны, страны смогли в достаточной степени отдалиться друг от друга, чтобы интеграция стала для их лидеров «политически допустимой». С другой стороны, режимы в России и Казахстане являются гораздо более стабильными и устойчивыми, чем ранее (особенно ясно это видно в России) [Либман А.М. Политические барьеры.., 2011]. Позиция Казахстана в пользу ТС-3 также в известной степени продиктована меняющимся балансом сил в экономике Центрально-Азиатского региона в пользу Китая [Чуфрин Г., 2010]. Участие Белоруссии в ТС-3 скорее связано cо сценарием «интеграции выживания» сначала в условиях глобального кризиса, а затем – и финансового кризиса внутри страны [Либман А.М. Политические барьеры.., 2011].

При формировании ТС-3 учитывалось, что этап зоны свободной торговли Россия, Белоруссия и Казахстан уже прошли. Длительное время в рамках ЕврАзЭС велась работа по гармонизации ставок импортного тарифа, имелись конкретные наработки по созданию ТС, накопленные в ходе предыдущих попыток создания интеграционных группировок [Лихачев А.Е., 2010, с. 10].

При этом страны-участницы подошли к строительству ТС-3 с рядом нерешенных экономических проблем. К ним относятся: сырьевая направленность экспортных торговых потоков; низкая эффективность капиталоемких и индустриальных секторов; низкая конкурентоспособность национальных экономик; потребительское использование природных ресурсов и связанные с этим экологические угрозы; отсутствие четкой общей региональной позиции в вопросах развития мировой экономики и международной торговли [Таможенный союз Беларуси, Казахстана и России.., 2009, с. 32–33].

Наряду с этим ТС-3 с самого начала столкнулся с серьезными проблемами экономического характера, вызванными различиями в национальных и групповых хозяйственных интересах. После распада СССР в бывших советских республиках, в том числе и в государствах – участниках ТС-3, сформировались не только во многом различные национальные экономические интересы, но и специфические хозяйственные интересы определенных влиятельных национальных бизнес-групп, которые далеко не всегда совпадают с национальными интересами даже собственных стран [Чуфрин Г., 2010].

Тем не менее в конкретных исторических и экономических условиях создание ТС-3 представлялось оптимальным решением.

Процесс строительства ТС-3 подробно описан в литературе [Глазьев С. О перспективах развития.., 2011; Достанко Е.А., 2012; Таможенный союз Беларуси, Казахстана и России.., 2009; Ушка-лова Д.И., 2012]. Отметим лишь основные этапы и особенности его формирования.

Отсчет создания ТС-3 начался с подписания Договора о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза (октябрь 2007 г.). С самого начала этот процесс отличала довольно жесткая дисциплина. В соответствии с Планом действий на 2008–2010 гг. ТС-3 формировался в три этапа: предварительный (введение единого таможенно-тарифного и нетарифного регулирования) – до 1 января 2010 г.; первый (введение в действие Таможенного кодекса ТС-3, перенос контроля на внешнюю границу Белоруссии, введение механизма зачисления и распределения ввозных таможенных пошлин, отмена таможенного оформления товаров во взаимной торговле участниц ТС-3) – до 1 июля 2010 г.; второй (перенос таможенного контроля на внешнюю границу Казахстана) – до 1 июля 2011 г. [Глазьев С. Настоящее и будущее.., 2013]. К концу 2011 г. были реализованы все ключевые решения Межгосударственного совета ЕврАзЭС, выполнены все основные мероприятия по обеспечению создания и функционирования ТС-3. Таким образом, в отличие от аморфных процессов объединения постсоветского пространства в рамках СНГ при создании ТС-3 действовал четкий план интеграционного строительства с определенными сроками его выполнения.

К 1 января 2010 г. были согласованы импортные тарифы трех стран и принято решение о введении единого таможенного тарифа (ЕТТ). В июле 2010 г. три страны ратифицировали Таможенный кодекс, регулирующий большинство торговых вопросов стран-участниц 7 , и другие документы, составляющие нормативно-правовую базу ТС-3. При этом законодательство ТС-3 формировалось исходя из общепринятых норм международного права. [Глазьев С.Ю. Зачем нужен.., 2012, с. 13]. Были устранены внутренние пункты пограничного контроля, поступления от импортных тарифов были объединены и поступают в государственные бюджеты стран-участниц в следующих пропорциях: Россия – 88% всех поступлений; Беларусь – 5, Казахстан – 7%.

Как исключительно позитивное решение, которое перевело формирование ТС-3 из виртуального в реальный режим, оценивается экспертами создание наднационального органа – Комиссии Таможенного союза (КТС) 8 : до этого на постсоветском пространстве не удавалось сформировать наднациональные органы. Согласно Договору о Комиссии Таможенного союза в ее состав вошли представители стран – участниц ТС-3 на уровне заместителей глав правительств. РФ получила 57% голосов, Республика Беларусь и Республика Казахстан – по 21,5%, а решения принимались большинством в 2/3 голосов. При несогласии одной из сторон с принимаемым решением вопрос мог выноситься на рассмотрение Межгосударственного совета ЕврАзЭС на уровне глав государств, который принимает решение консенсусом. Но если, по мнению одних специалистов, подобный подход ограничил возможность «навязывания» российской стороной своей позиции Белоруссии и Казахстану, что существенно снизило их опасения относительно потенциального ущемления их интересов, то другие полагают, что такие условия голосования не соответствуют вкладу РФ в этот интеграционный проект [Кондратьева Н.Б., 2009, с. 7; Суздальцев А.И., 2012, с. 161; Ушкалова Д.И., 2012, с. 14–15].

В результате в настоящее время ТС-3 характеризуется единой торговой политикой, единой системой таможенно-тарифного и нетарифного регулирования и таможенного администрирования, единой системой санитарно-ветеринарных, фитосанитарных требований.

ТС-3 был создан в очень сжатые сроки. Это диктовалось необходимостью повышения устойчивости и эффективности экономики государств-членов в условиях глобального кризиса [Глазьев С.Ю. Зачем нужен.., 2012, c. 5]. Влияние глобального кризиса, а также кардинальных изменений в мировой экономике и политико-экономической конфигурации постсоветского пространства на процесс формирования ТС-3 подчеркивают ряд специалистов [Винокуров Е.Ю., Либман А.М., 2013; Ушкалова Д.И., 2012, с. 8; Суздальцев А.И., 2012, с. 159]. Некоторые из них также полагают, что форсированное создание ТС-3 во многом стало следствием роста в 2000-е годы реальной интеграции «снизу» в пределах своеобразного интеграционного ядра России, Белоруссии и Казахстана, формировавшегося уже с 2004–2005 гг. В торгово-экономические отношения будущих членов ТС-3 активно внедрялись такие формы делового сотрудничества, как аутсорсинг, лизинг, передача технологий, приграничная торговля [Винокуров Е.Ю., Либман А.М., 2013].

Однако довольно широкий круг специалистов считают, что при формировании ТС-3 нельзя было торопиться и перескакивать через этапы. Они отмечают, что жизнеспособность ТС-3 во многом определяется решением задачи обеспечения успешного поступательного развития интеграции на микроуровне с вовлечением в этот процесс максимально широкого круга хозяйствующих субъектов, а это процесс длительный [Чуфрин Г., 2010].

От других проектов региональной интеграции в СНГ формирование ТС-3 отличается, c одной стороны, наиболее последовательным следованием европейской модели интеграции, а c другой – наиболее адекватной адаптацией этой модели к условиям постсоветского пространства [Ушкалова Д.И., 2012, с. 8]. При этом в отличие от интеграционных процессов в Западной Европе интеграция в регионе СНГ в силу политико-экономического устройства постсоветского пространства по сути обречена на «однополярность» – ориентацию на Россию [Ушкалова Д.И., 2012, с. 12]. Таким образом, одной из особенностей евразийского блока является асимметрия между участниками. Разница в масштабах экономики крупнейшего государства – России – и остальных членов ТС-3, по оценкам ЕБРР, более значительна, чем в любом другом региональном экономическом объединении. Численность населения и размеры валового внутреннего продукта (ВВП) Казахстана составляют порядка одной десятой от российских, а у Белоруссии это соотношение еще меньше. Тем не менее практика показывает, что региональная интеграция приносит немалые выгоды интеграционным группировкам, характеризующимся доминированием одного государства (Бразилия в блоке Меркосур), хотя фактор асимметрии может этому препятствовать [Доклад о переходном процессе.., 2012, с. 79]. Эффективное функционирование подобных группировок достигается только на основе консенсуса, при котором политические прерогативы «полюса» эквивалентно обмениваются на те или иные экономические выгоды для периферии, что в определенной степени и происходило при создании ТС-3.

Так, естественные противоречия между партнерами, обусловленные тем, что Казахстан и Россия являются крупными поставщиками энергоносителей, а Белоруссия – их импортером и транзитером нефти и газа на европейские рынки, решались путем создания сложных схем дотирования импортера. «Фактически лояльность Минска покупалась ресурсной поддержкой». В то же время жесткая позиция Минска по допуску к беспошлинной российской нефти подтверждает тезис о том, что основой интеграции на постсоветском пространстве остается энергетический фактор [Суздальцев А.И., 2012, с. 161–162].

Дальнейшие перспективы трехсторонней интеграции будут определяться не только желанием и умением сторон найти приемлемые для всех решения возникающих проблем, но и накопленным позитивным эффектом от создания ТС-3.

Прежде всего следует отметить, что в работах, посвященных интеграции Белоруссии, Казахстана и России, опубликованных после 2011 г., деятельность ТС-3 анализируется в связке с ЕЭП трех стран, начавшего функционировать 1 января 2012 г. Однако традиционно основное внимание при анализе экономических эффектов региональной экономической интеграции на этапе ТС уделяется ее воздействию на внешнюю торговлю.

Основными целями образования ТС-3 изначально провозглашались снятие барьеров в торговле между странами-участницами, координация экономической и внешнеторговой политики, а также формирование благоприятных условий для выхода товаров и услуг на мировые рынки. Однако в силу различий экономик стран, вошедших в ТС-3, различной оказалась степень реализации поставленных задач.

По расчетам Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН, сделанным еще до глобального кризиса, суммарный интеграционный эффект ТС-3, измеряемый дополнительным производством валового внутреннего продукта, в 10-летней перспективе составит примерно 400 млрд долл. Таким образом, государства – участники ТС-3 за счет интеграционного фактора получат дополнительно около 15% прироста ВВП. В среднесрочной перспективе темпы экономического роста могут вырасти в 1,5–2 раза за счет восстановления кооперационных связей и общего экономического пространства. При этом оценки украинских и белорусских экономистов давали примерно сходные результаты [Глазьев С.Ю. Зачем нужен Таможенный.., 2012, с. 10].