Чтение онлайн

– Согласился.

– О чем он вас просил?

– О сотрудничестве.

– Ну, это понятно, что не о войне. Вы разгромлены, что вам остается делать, как не сотрудничать? При том, что Пол сукин сын, человек он тактичный. Вполне мог заменить слово <сотрудничество> на приказное <служить>.

– Я бы отказался.

– Положим.

– Я бы отказался, - повторил Штирлиц.

– Как вы попали в Испанию?
– ломая тему разговора, спросил Эрл Джекобс.

– Вас не знакомили с моим досье?

– В общих чертах. Люди разведки всегда недоговаривают. Еще кофе?

– С удовольствием... Я оказался здесь после краха рейха.

Джекобс налил Штирлицу еще одну чашку и лишь после этого отчеканил, причем лицо его стало другим, собранным, морщинистым, никакой женственности:

– Послушайте, доктор... Вы можете интриговать с коллегами из бывшего ОСС, но у меня вы теперь служите, и всякого рода завуалированные ответы я вправе расценивать, как нелояльность по отношению к фирме.

– Я уже служу?
– поинтересовался Штирлиц.
– Все соответствующим образом оформлено?

Лицо Джекобса вновь изменилось, помягчало, он хлопнул себя по лбу, и это был первый наигранный жест за все время разговора.

– Черт, я виноват, простите!
– Джекобс поднялся, отошел к столу, вернулся с листком бумаги, протянул Штирлицу.
– Это обязательство, которое дает фирме каждый вновь поступающий.

Штирлиц достал очки (зрение после ранения испортилось, дальнозоркость, две диоптрии), прочитал текст: <Я ......, поступая на работу в фирму ИТТ (Испания), обязуюсь честно, искренне и правдиво выполнять возложенные на меня функции. За всякую нелояльность по отношению к ИТТ (Испания) я готов нести ответственность в тех пределах, которые определяются уставом предприятия и соответствующими статьями трудового и уголовного кодекса страны проживания>.

– Это надо подписать?
– спросил Штирлиц.

– Неграмотные ставят отпечаток пальца, - ответил Джекобс.
– Вы грамотный? Тогда впишите свою фамилию. Думаю, лучше поставить ту, которая теперь у вас в паспорте.

Штирлиц поставил свою фамилию там, где было многоточие, и расписался.

– Спасибо, - сказал Джекобс, забирая у него листок.
– Ну, а сейчас, пожалуйста, расскажите, как вы попали в Рим? Вы ведь попали именно туда после краха рейха?

– В Берлине меня прошил автоматом русский... Это было тридцатого апреля...

– А не первого мая?

– Возможно. Мне-то казалось, что это было тридцатого апреля. Что было дальше, я не знаю, потерял сознание. В Риме мне дали ватиканские бумаги, а потом переправили сюда.

– Кто переправил?

– Я не знаю этих людей. Видимо, СС. Или партия...

– Почему вам была оказана такая честь? В той суматохе, которая тогда царила в Берлине, это выглядит странным.

– Меня спасло то, что я был в форме. Мое звание - штандартенфюрер, это достаточно высокое звание, меня обязаны были спасать, мы, немцы, люди субординации и долга. Это для вас важнее то, сколько золота у человека в банке, нежели, чем на погонах.

– Исправим.

– Попробуйте.

– О чем вас просил Пол?

– О том, чтобы я выполнял все то, что вы мне поручите.

– А еще?

– Его интересовал мистер Кемп.

– Еще?

– Все, пожалуй.

– Ну и прекрасно. Кемп умница, у меня на него большие виды. Если вы выскажете свои соображения, пойдет ему на пользу. Какими вопросами вы занимались в разведке?

– Я выполнял личные поручения Шелленберга.

– Кто это?

– Он был начальником политической службы рейха.

– Убит?

– Нет. Как я слышал, находится у англичан.

– Вы работали в региональном отделе? Чем занимались? Западная Европа, Штаты, Россия? Ближний Восток? Китай?

– Нет, определенного региона у меня не было. Шелленберг использовал мои знания английского и испанского языков, поручал исследование кое-каких материалов по Австралии, Мадриду... Один раз я готовил ему справку на генерала Самосу, по-моему, накануне встречи с ним нашего нелегала, кажется, в сорок втором году... Речь шла о немецких кофейных плантациях, которые диктатор присвоил себе в декабре сорок первого...

– Встреча Самосы с вашим человеком имела место?

– Не знаю. Это можно поглядеть в архивах СД, связанных с работой нелегалов на Латинскую Америку. Кодовое обозначение этих архивов, если мне не изменяет память, С-579-А.

– Как?

– С-579-А.

Джекобс сделал маленькую пометку на квадратном листке бумаги, который лежал на журнальном столике; Штирлиц заметил, что стопки такой формы лежали и на его рабочем бюро, и на длинном столе заседаний, и на подоконнике мореного дерева, столь широком, что можно сидеть на нем, наблюдая за жизнью улицы.

– Дальше...

– В Кракове мне приходилось заниматься проблемами, связанными с охраной тайны производства летающих снарядов ФАУ-2. Там я кое-как освоил азы польского языка...

– Знаете людей, работавших вместе с Вернером фон Брауном?

– Нет, не знаю. Мне вменялось в задачу найти ФАУ, который залетел не по адресу во время испытаний. Боялись, что ракета попадет к полякам или русским.

– Нашли?

– Нет.

– И вас не расстреляли?
– удивился Джекобс.
– Странно. Мне говорили, что Гиммлер расстреливал тех, кто не исполнял его приказы.

– Это он умел, - согласился Штирлиц.
– Но ведь в рейхе, как и повсюду, существовала лестница... Шелленберг мог доложить Гиммлеру о моем неуспехе, а мог и не докладывать. Или же возложить вину на других сотрудников, в чем-то ему неугодных...

– Дальше?

– Я назвал наиболее существенные операции... Если хотите, я посижу за столом и попробую написать вам подробный отчет.

– Это будет очень любезно... Теперь вот что... Я просил бы вас с завтрашнего дня разобрать наш архив. А потом вас познакомят с высокоуважаемыми экономистами. Они помогут вам с фактографией... Меня интересует анализ работы немецких фирм - всех без исключения, - которые были завязаны на строительство железных дорог, аэродромов, радиостанций, предприятий химической промышленности, портовых сооружений в Испании, арабском мире и Латинской Америке. Мне нужны имена, история каждого человека - я имею в виду руководителей, естественно; мелюзга меня не занимает; контактные фирмы - в первую очередь латиноамериканские. Когда составите эту справку, мы перейдем к более детальному изучению планов на будущее. Какой срок вам на это потребуется?

– Какой даете?
– спросил Штирлиц.

– Хороший вопрос, - кивнул Джекобс.
– Я даю три недели. Достаточно?

– Мало, конечно, но что-то попробую сделать.

– Это все. Я удовлетворен встречей. В кассе вам выдадут двести долларов, купите себе пристойный костюм и снимите квартиру.

– Спасибо. Сколько же вы мне все-таки намерены платить?

Джекобс улыбнулся:

– Я боялся, что вы так и не зададите этого вопроса. Тогда мне было бы трудно вам верить, я не умею верить людям, которые работают без денег, за этим сокрыта корысть. Или фанатизм. И то и другое мне отвратительно. Я стану платить вам триста долларов в месяц. Для Америки это очень мало, нищета просто-напросто. Для Испании - соотнося с курсом песо - вполне пристойно. Но это для начала. Если ваша работа будет результативной, я подниму ваш заработок до четырехсот долларов.