Чтение онлайн

– Тот человек, - упрямо повторила женщина, по-прежнему не называя имени, - сказал, чтобы я забыла его имя. Он сказал, что если я посмею помнить, он мне не позавидует.

Барбье вздохнул:

– Забудьте его имя, - сказал он.
– Я могу лишь повторить его слова, потому что сам боюсь нацистов, фрау Рубенау, хотя они разгромлены. Сейчас вы напишете заявление, я вам его продиктую, но не упоминайте там имя Мюллера, я боюсь за жизнь ваших детей, они же будут мстить не нам, а детям...

Женщина покачала головой:

– Нет, господин Бринберг... Я ничего не стану писать. Я все сказала в полиции... Мертвого не вернешь, и я тоже боюсь за детей... Спасибо вам за заботу, но я ничего не стану писать.

– Вы можете показать мне фото этого самого Штирлица и его отпечатки пальцев?

– Да, это я могу сделать.

– Вы позволите мне сфотографировать эти документы?

Женщина ответила не сразу; Барбье не торопил ее, ждал.

– Хорошо... Я позволю... Но я ничего не стану писать...

Он сделал фото крупноформатным объективом, так, что в кадр попала и женщина.

Взяв с нее слово, что она будет осторожной, пообещав приехать еще раз через год, чтобы узнать, что нужно для мальчика, он оставил свой телефон в Швеции (Мерк дал ему номер в Стокгольме) и откланялся.

В Базеле на перроне он увидел связного; тот тоже заметил его, но не двинулся с места.

Когда поезд тронулся, в купе вошли два человека; Барбье почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз, забилось пульсирующе, трудно.

– Здравствуйте, Барбье, - сказал высокий, крепкого кроя американец. Ваш знакомый едет в соседнем вагоне. Он, видимо, придет к вам в другой день, так что у нас есть время поговорить. Согласны?

– Вы путаете меня с кем-то, - холодно ответил Барбье.
– Вы меня с кем-то путаете...

– Бросьте. Ни с кем мы вас не путаем. Я не хочу утомлять себя лишними телодвижениями, доставать из кармана вашу фотографию той поры, когда вы возглавляли гестапо в Лионе, подписи на ликвидации и письма родственников арестованных вами людей. Или показать? Тогда заодно я покажу фотографии ваших встреч с Мерком. И копию объявления в газетах про обслуживание владельцев мини-фотоаппаратов... Могу показать ваши фальшивые паспорта на имя Мертеса и Беккера. Могу дать выписку из домовой книги, Марбург, Барфюссерштрассе. Хватит? Или продолжить? Могу зачитать выдержку из нюрнбергских документов: разыскивается нацист Барбье, включен в список главных преступников под номером сорок восемь. Ну, продолжить?

– Не надо.

– Итак, фамилия?

– Барбье, Клаус Барбье, - ответил он потухшим голосом, таким тихим, что американец, склонившись к нему, попросил говорить громче.

– Клаус Барбье.

– Звание?

– СС гауптштурмфюрер.

– Прекрасно, все верно, мне нравится, что вы не пытаетесь лгать. Покажите мне документ, с которым вы ездили в Швейцарию?

Барбье достал шведский паспорт, американец полистал его, удивленно покачал головой, вернул, поинтересовавшись:

– Вручил Мерк?

– Его контакт.

– Маленький, в кожанке?

– Да.

– Как его зовут?

– Не знаю.

– Если понадобится - знайте Генрих. Порою необходимо ставить связника на место, они иногда берут на себя не те функции. С каким заданием вас отправляли в Швейцарию?

– Вы, видимо, следили за мной... Вы же знаете...

– Говорите громче.

– Вы же знаете.

– А если - нет?

– Мне надо было найти в Монтре фрау Рубенау.

– Что везете от нее?
– спросил американец, и по этому вопросу Барбье понял, что американцы знают абсолютно все о его визите в Монтре.

– Ничего.

– А пленка?

– Да, я везу пленку.

– Что на ней?

– Я могу отдать ее вам.

– А что вы отдадите Мерку?

– Изымете у него.

– Ну, зачем же? Это неразумно... Вы скажите нам, что на пленке, больше нам ничего не надо.

– Фото Штирлица-Бользена, сотрудника политической разведки Шелленберга. Отпечатки его пальцев...

– Зачем это потребовалось Мерку?

– Не знаю.

– Они вас плохо используют. Жаль. Мы намерены это делать более квалифицированно. Вот он, - американец кивнул на крепыша, стоявшего у двери купе, - работает у нас, в военной контрразведке. Его зовут Дик Лавуа. На следующей неделе он вас арестует. После встречи с Мерком. Но вы выскочите из машины. Он будет стрелять в вас. Из автомата. Пули холостые, но шум будет хороший. Об этом узнает Мерк, следовательно, генерал Гелен будет проинформирован сразу же. Так?

– Да. Видимо.

– А что вы такой опущенный? Что, собственно, случилось? По-моему, вы должны радоваться... Конец неопределенности, начало спокойной работы.

– Что я должен буду делать?

– Выполнять указания Дика. Он скажет вам, что надо делать. Работы много. Воссоздавайте сеть своих соратников по СС. Работайте бесстрашно. Мы изолируем большинство из них, все-таки вы установили связи с монстрами, их имена у всех на памяти...

– А мое?

– Вы не тот уровень.

– Когда я сделаю то, что вам надо, меня тоже арестуют?

– Нет.

– Почему я должен вам верить?

– Потому что у вас нет выбора.

Американец поднялся:

– По поводу задания, которое вы получили от Мерка, напишете мне подробный рапорт. Не на машинке, а собственноручно. Подпишите псевдоним. Меня вполне устроит <Мертес>. Есть вопросы?

– Есть.

– Пожалуйста.

– Назовите ваше имя. Вы ж сами сказали, что порою надо зна...

Американец перебил:

– Надо знать имя контакта. А не мое. Имя моего контакта вы знаете. Дик Лавуа. И все. Достаточно, Барбье. Деньги нужны? Или хватает тех, что платит Мерк?

– Нет, не хватит.

– Хорошо, Лавуа будет вам платить. Еще вопросы?

– Мерк работает и на вас?

– Вы работаете на меня и на него. Думайте, как это совмещать. Внесете свои предложения. Мы рассмотрим их благожелательно, это я вам обещаю. Продумайте план работы, мы ценим инициативу. Конкретнее - мы платим за инициативу. А платим мы хорошо, ибо ценим хватку. До свиданья.

ДАЛЛЕС (август сорок шестого) __________________________________________________________________________

Даллес, незримо стоявший за спиной всех к о м б и н а ц и й, задумывавшихся не только в Вашингтоне, но и в Германии, поначалу не обратил внимание на фамилию <Штирлиц>, дважды промелькнувшую в сообщениях Гелена, переправленных ему в приватном порядке.

Как правило, взгляд его, цепкий и холодный, прежде всего фиксировал имена, имевшие шанс сыграть какую-то роль в комбинациях, которые можно было спланировать в в е р х а х; частности, второстепенные персонажи, подробности, столь угодные нижним этажам разведки, не интересовали его, мешали думать о главном, о том, кого, где и как провести в кресло премьера, военного министра или руководителя внешнеполитической службы той или иной страны.