Чтение онлайн

В о п р о с.
– Кто именно? Назовите фамилии.

О т в е т.
– С точки зрения этики взаимоотношений между разведчиками и дипломатами я был не вправе интересоваться именами его контактов.

В о п р о с.
– И вы не предприняли никаких шагов, чтобы выяснить, что это были за люди?

О т в е т.
– Я не помню. Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос определенно...

В о п р о с.
– Вы не поручили никому из ваших подчиненных в посольстве выяснить столь важный для всей операции вопрос?

О т в е т.
– Вам бы целесообразней посмотреть рапорты моих сопровождающих. Если они сохранились, то наверняка там есть указание на то, давал ли я такого рода задание...

В о п р о с.
– У нас складывается впечатление, что вы говорите только о том, что выставляет вас в выгодном для вас свете. А нас интересует оперативная обстановка. Ведь описываемые вами события происходили всего пять-шесть лет назад...

О т в е т.
– Я не хочу пускать вас по ложным следам, только поэтому я так осторожен в тех ответах, где требуется абсолютная определенность.

В о п р о с.
– Могли бы вы поручить выяснить имена информаторов посла штурмбанфюреру Кройзершанцу?

О т в е т.
– Мог.

В о п р о с.
– А Штирлицу?

О т в е т.
– Мог. Видимо, ему я и должен был поручить это задание, если и поручал, поскольку в тридцать седьмом году он работал при штабе Франко и, сколько я помню, имел довольно тесный контакт с полковником Гонсалесом...

В о п р о с.
– Альфредо Хосефа-и-Раулем Гонсалесом?

О т в е т.
– Я не помню его имени...

В о п р о с.
– Он был заместителем начальника политической разведки у Франко.

О т в е т.
– Да, если он был заместителем начальника политической разведки, то это именно тот Гонсалес... Что с ним сейчас? Я слышал, он был снят со своего поста.

В о п р о с.
– Вам сообщили имена информаторов посла?

О т в е т.
– Что-то говорили. Но я не мог входить в контакт с теми испанцами, поэтому, видимо, приказал отправить данные на информаторов посла Шторера в наш архив...

В о п р о с.
– Продолжайте.

О т в е т.
– Фон Шторер оказался весьма достойным человеком, без чванства и ревности, свойственной дипломатам по отношению к людям моей профессии. Он пообещал организовать несколько приемов, на которых я встречу людей, имеющих информацию о герцоге Виндзорском из первых рук. Он добавил, что точная дата охоты, которую организуют для герцога, пока неизвестна, и что герцог сейчас в весьма подавленном состоянии, поскольку назначение губернатором Бермуд он считает формой почетной ссылки. Герцог знает, что британская секретная служба весьма подозрительно относится к приглашению на охоту, и делает все, чтобы отменить намеченное мероприятие. <Однако, - заметил фон Шторер, - охоту можно организовать где-то в пограничном районе и устроить там <случайный> переход границы. Здесь, добавил он, - вы его возьмете под свою опеку>...

В о п р о с.
– Судя по этому замечанию, фон Шторер вел себя не как дипломат, но как ваш коллега.

О т в е т.
– Мадрид был центром нашей диверсионно-разведывательной службы по Пиренеям, Северной Африке, морским перевозкам союзников... Понятно, фон Шторер не мог быть в стороне от этой работы.

В о п р о с.
– Он был агентом СД?

О т в е т.
– Он мог быть личным осведомителем Гиммлера. Вербовка на таком уровне не фиксировалась.

В о п р о с.
– Но из того, как он себя вел с вами, вы могли допустить мысль, что он относится к числу информаторов Гиммлера?

О т в е т.
– В Германии той поры было нетрудно понудить человека к сотрудничеству с секретной полицией...

В о п р о с.
– Я хочу услышать определенный ответ: <да, мог быть человеком Гиммлера> или <нет, не мог>.

О т в е т.
– Да. Мог.

В о п р о с.
– Продолжайте.

О т в е т.
– Затем Шторер остановился на тех проблемах, которые особенно беспокоили его как посла. Он выразил сожаление что информация, которая идет из Мадрида в Берлин, порою противоречит друг другу, потому что его доклады Риббентропу - с одной стороны, рапорты представителя НСДАП, отправляемые рейхсляйтеру Боле, - с другой и телеграммы нашего резидента Гейдриху - с третьей составляются секретно друг от друга, <каждый хочет подставить ножку другому>, - заключил фон Шторер. Затем он остановился на главной проблеме, которая его занимала. Он сказал, что тот нажим, который проводит Риббентроп на Франко, чтобы незамедлительно вовлечь генералиссимуса в войну на стороне рейха, осуществляется без должного такта, который крайне необходим в Мадриде. Без учета <испанского гонора, - сказал Шторер, - без того, чтобы не повторять постоянно выспренние фразы о величии Испании, здесь нечего делать. Старый галисиец' - прожженная бестия, и хотя он наш друг, ему нельзя не считаться с ужасающим экономическим положением страны. Он тратит почти все деньги на армию, тайную полицию и пропаганду, поэтому промышленность и сельское хозяйство находятся в бедственном положении. Если мы сможем взять на себя снабжение Испании продуктами питания, машинами, самолетами, танками, тогда Франко примкнет к нам. Если он поверит, что вступление в войну даст стране экономические выгоды, тогда он пойдет на это. Но господин рейхсминистр нажимает только на то, что вступление Испании в войну необходимо для окончательной победы рейха, а этого здесь недостаточно, ничто так не въедается в сознание нации, как ее былое величие, но мы закрываем глаза на это, что непростительно. Было бы хорошо, доведи вы эту точку зрения до сведения господина рейхсминистра>.

_______________

' Имеется в виду Франко.

В о п р о с.
– А сам Шторер не мог этого сделать?

О т в е т.
– Уровень достоверности информации в рейхе определялся не критериями истины, но тем лишь, кто стоял ближе к тому или иному руководителю. Поскольку я был вхож к Риббентропу, фон Шторер полагал, что тот прислушается к моим словам в большей мере, чем к его.

В о п р о с.
– Посол фон Шторер был чрезвычайным и полномочным министром рейха. А вы - всего лишь штандартенфюрером... Полковник и вроде бы маршал. Разве это логично?

О т в е т.
– Если бы рейх был построен на основе логических посылов, думаю, что я бы сейчас допрашивал вас, а не вы меня.

В о п р о с.
– Не отвлекайтесь на частности, нас интересует ваша операция против его высочества герцога Виндзорского.

О т в е т.
– После того как я встретился с моими испанскими знакомыми и обсудил контакты в Лиссабоне, я выле...

В о п р о с.
– С кем вы встретились в Мадриде?

О т в е т.
– Наш атташе по связям с испанской секретной службой пригласил к себе на ужин четырех высших офицеров из разведки Франко.

В о п р о с.
– Имена?

О т в е т.
– Я не убежден, что эти господа выступали под своими подлинными именами, скорее всего, они пользовались псевдонимами, испанцы очень интригабельны и недоверчивы. Впрочем, до той лишь поры, пока ты не докажешь им свой вес, возможности и свою готовность помочь им в их деловых операциях... Сколько я помню, там был генерал Серхио Оцуп, подполковник Эронимо и полковник Гонсалес, этот не скрывал своего подлинного имени, потому что был нам известен еще в пору подготовки восстания Франко, и генерал... Нет, я не помню четвертого имени... Мы обсудили проблему...

В о п р о с.
– Вы прямо сказали им, что направляетесь в Лиссабон с целью похищения члена королевской фамилии Великобритании?

О т в е т.
– Я прямо говорил об этом, беседуя с каждым в отдельности, после того как общество разделилось на группы... Да, я каждому говорил об этом совершенно открыто.

В о п р о с.
– Никто из ваших собеседников не выразил сомнения в отношении допустимости такого рода акции?

О т в е т.
– Мы профессионалы, мы же делали свою работу...