Чтение онлайн

– Спасибо, - ответила женщина.
– Большое спасибо, это очень нам поможет.

– Ах, не стоит благодарности, о чем вы...

– Что-нибудь еще?

– Нет, нет, это все, что я вам хотел сказать. Пойдемте откроем счет, и я откланяюсь...

– Но у меня нет свободных денег...

– Они есть у меня. Они не свободны, впрочем, - Барбье вздохнул, поскольку принадлежат вам. Кстати, вы вправе подать в суд на этого самого Бользена-Штирлица, пусть в Нюрнберге подумают, как им быть с рядовыми головорезами. Потребуйте, чтобы вам положили пенсию за ущерб, нанесенный СС. Это ведь СС лишило вас кормильца...

– Думаете, такой иск станут рассматривать?

– Смотря как написать, фрау Рубенау. У вас есть хороший адвокат?

– Консультация у хорошего адвоката стоит сто франков. У меня нет таких денег.

– Этот хороший адвокат, - Барбье тронул себя пальцем в грудь, - не берет со своих. Мы вернемся, и я составлю иск...

Они спустились вниз; Барбье чувствовал напряженность, которую испытывала женщина; это хорошо, подумал он, это именно та натура, которую побеждают поэтапностью, она скажет мне все, что я должен от нее получить.

В банке он открыл на ее имя счет, положив пятьдесят франков, потом пригласил ее в магазин и купил детям шоколада, фруктов и жевательных резинок; вовремя себя остановил, потому что сначала был намерен взять чего подешевле - колбасы, масла и сыра; ты же швед, остановил он себя, только немцы сейчас испытывают голод, эта баба сразу же все поймет, она из породы умных, хоть и доверчива; впрочем, недоверчивость - удел бездарных людей, не пойми я этого в Лионе, моя работа не была бы столь результативной.

– Что вы знаете об этом мерзавце?
– спросил он, поговорив предварительно о растущей дороговизне и о необходимости отправлять детей на отдых в горы, это же совсем рядом, крестьянское молоко совершенно необходимо, закладываются основы на всю жизнь...

– Ничего, - ответила женщина.
– У меня есть его фото и отпечатки пальцев. Подлинники я отдала в полицию, копию храню у себя. Это все, что у меня есть.

– Уже немало. Вы себе не представляете, насколько это важно для криминалистов. Как вы получили его фото и отпечатки пальцев?

– Мне передал его начальник. Он был странным человеком. Наверное, понял, что война проиграна, и делал все, чтобы самому как-то выкрутиться... Он и открыл мне, что Вальтера убил Штирлиц.

– А как звали того человека?

– Он сказал, чтобы я никогда не вздумала называть его имени.

– Но вы знаете его имя?

– Да.

– А если я угадаю? Если вы ответите на мои вопросы и я угадаю, это не будет нарушением вашего слова. Вы согласны?

– Да, - ответила женщина после долгой паузы.

– Где состоялся ваш разговор?

– В его кабинете.

– В Берлине?

– Да.

– В учреждении?

– Да.

– В гестапо?

– Да.

– Где оно помещалось?

– Вы не знаете, где помещалось гестапо?!

– Это не удивительно. Я швед, я никогда не был в Берлине...

– На Принц Альбрехтштрассе...

– Там помещалось не только гестапо, фрау Рубенау. Там была штаб-квартира всего РСХА, - отчеканил Барбье и, только закончив фразу, понял, что допустил промах.

– Откуда вам это известно? Как вы знаете об этом, если никогда не были в Берлине?
– сразу же спросила женщина, но он уже был готов к этому вопросу, поняв, что своей осведомленностью отбросил ее к первоначальной настороженности.

– Этот адрес теперь известен всем, фрау Рубенау. Читайте материалы Нюрнбергского трибунала, ведь они печатают массу документов, и мы их весьма тщательно изучаем...

– Ах, ну да, конечно...

– На каком это было этаже?

– Не помню... Нас очень быстро провели по лестнице, мы были окружены со всех сторон эсэсовцами...

– С вами были дети?

– Со мной была Ева. Пауля этот господин разрешил отправить в швейцарское посольство...

– Опишите этого господина, пожалуйста.

– Это трудно... У него была очень изменчивая внешность...

– Он был в форме?

– Да.

– Сколько у него было квадратов в петлице?

– Я не помню... Нет, нет, я совершенно этого не помню...

– Хорошо... О чем шла речь в его кабинете?

– Он давал поручение мужу... Он хотел, чтобы Вальтер поехал сюда, в Швейцарию, и поговорил с кем-то о возможностях мирных переговоров.

– Это все, что вы помните?

– Да.

– А сколько времени продолжался разговор?

– Минут семь.

– Но он не мог за семь минут сказать только две фразы, фрау Рубенау...

– Сначала он сказал, что и девочку бы спас, он ведь отправил моего Пауля в швейцарское посольство... Он сказал, что он бы и нас спас до отъезда Вальтера, он говорил, что в Лозанне живет какой-то Розенцвейг, которого он выручил в тридцать восьмом, когда евреев начали убивать на улицах... Потом он сказал, что лишь выполнял приказы рейхсфюрера и жил с разорванным сердцем и поэтому в свои-то годы стал седым, как старик...

– В <свои-то годы> он сказал вам?

– Да, он так сказал...

– А в связи с чем он просил вас не называть его имя?

– В тот же день, только ночью, он сказал, что Вальтера убил Бользен... Этот самый Штирлиц... Он передал мне его фото и отпечатки пальцев... И сказал, что Штирлиц может скрываться... В Швейцарии тоже. Он дал мне паспорт и билеты на поезд, который шел в Базель, и сказал, чтобы я молчала, пока Пауль прячется здесь, в посольстве, но как только он окажется рядом со мною, в Швейцарии, я должна пойти в полицию и все рассказать о Штирлице... Знаете, у этого Штирлица были совершенно особые глаза, в них словно бы стояли слезы, когда он вез меня к Мю... к этому человеку, он был добр со мною, а Пауля посадил себе на колени, когда мы отправляли маленького в посольство... Потом, когда прошел шок, я подумала, что он психически болен, садист... Не может человек с такими глазами хладнокровно убить моего Вальтера. А теперь я посмотрела фотографии Геринга в тюрьме, какое благообразное и доброе лицо, как он искренне говорит, что никому не хотел зла и только выполнял приказы фюрера...

– Мерзавец, - сказал Барбье.
– Все они мерзавцы. Они были созданы фюрером и предали его, пока петух не прокричал даже в первый раз...

– Разве к понятию Гитлер приложимо слово <предательство>?
– спросила женщина.

– Он был личностью, а не понятием, - ответил Барбье.
– Как бы не хотелось нам признавать это, но, увы, это так... Человека, который дал вам фотографию Штирлица и отпечатки его пальцев, звали Мюллер, фрау Рубенау... Не отвечайте. Посмотрите мне в глаза, вот так... Спасибо... Как он сказал вам об этом? Какие слова он произнес?