Чтение онлайн

Чтобы разрулить кадровую проблему, пришлось решать вопросы с жильем для специалистов и даже для механизаторов. Кстати, бытовавшее с советских времен представление, будто механизатор — это такая низкоквалифицированная и малооплачиваемая работа, для современного агробизнеса — нонсенс. Нормальный кормоуборочный комбайн стоит 6–10 миллионов рублей, туда кого попало не посадишь, в современном агробизнесе оператору такой техники нельзя мало платить.

Тщательно подбирали и среднее звено специалистов — зоотехников, ветеринаров. Я в свое время много занимался этим вопросом, даже был непосредственно знаком с ректорами ряда университетов, Агроинженерного, Тимирязевки, Скрябинки. Встречался и общался с деканами, вытаскивал студентов четвертого курса, «вел» их. Но обнаружились две принципиальные проблемы. Как там учили в 60-е годы надаивать 4,5 тысячи литров от коровы, так и сейчас учат. На днях я смотрел курсовую одного из студентов — они пишут про то, как возделывать пашню трактором ДТ-75 и плугом ПН-3. И это в трех ведущих аграрных вузах страны!

Вторая проблема московского студента — после столицы его на сельскую ферму не затащишь. Сразу после практики он опять бежит в Москву торговать, в какой-нибудь ветклинике или в западной компании, продающей витамины. Мы это увидели и сначала думали, что это проблема жителей столичного региона, стали «вести» парней из глубинки, но результат получился тот же самый. Сегодня пошли по другому методу, работаем с региональными вузами — Оренбург, Омск, Мордовия. Смотрим ребят, которые пришли из деревни, после того как они отучились в региональных вузах, подтягиваем их сюда, обучаем. Берем на практику, потом сразу заключаем долгосрочные договоры на работу.

— Часто приходится слышать о проблеме мотивации селян: основная масса ни к чему не стремится, кропотливой работе для карьерного роста предпочитает менее хлопотное воровство.

— Я на примере нашего мясокомбината могу сказать: 10 процентов сырья мы закладываем на воровство. Доходит до того, что между ног выносят, кусок вырезки в полиэтилен заворачивают. Нужен жесткий контроль, причем не только в виде ЧОПа, но и так, чтобы работала автоматика, электроника, видеофиксация и системы учета. У нас, например, кормовоз сегодня заходит на комбикормовый завод, загружается, тут же данные по загрузке с весов уходят в компьютерную систему. На машине стоит навигатор. Пока она едет на свинокомплекс, мы полностью фиксируем маршрут, если остановка больше пяти минут — срабатывает система контроля. Приходит на свинокомплекс — разгружается, опять система фиксирует, за сколько минут он разгрузился и сколько довез, вес нетто, брутто — все данные уходят в программу. Она сама их анализирует, если что-то не так, указывает на проблему или нестыковки.

В московском регионе «Агропромкомплектация» решила самостоятельно продвигать часть своей продукции под премиальным брендом

Фото: Виктор Зажигин

Гандикап господдержки

— В нынешнем году в России впервые упали надои молока. После вступления в ВТО наблюдалось обвальное падение цен на свинину. Отраслевые игроки требуют срочной и масштабной государственной поддержки, даже передовые компании кричат об убытках. Так ли уж все плохо?

— Молочное направление всегда было самым сложным в сельском хозяйстве — и технологически, и экономически. Это единственное крупное направление, которое за восемь лет не продвинулось по валовым показателям производства, в 2012 году надои молока упали с 33 до 32 миллионов тонн. На самом деле ситуация еще хуже. На переработку, по отчетным данным, сдается лишь 15 миллионов тонн молока, остальное якобы выпивается в личных подворьях. Хотя всем понятно, что это приписки. Я своими глазами вижу, как за последние годы резко сократилось поголовье у частников. Еще в 2000 году в Тверской области, в районе нашей Дмитровой Горы, частное стадо было 1000 голов, а сегодня — 50. То же самое в Курской области.

В свиноводстве до августа-сентября прошлого года все было замечательно, рентабельность была выше 40 процентов. «Живок» продавали по 95 рублей за килограмм. И вдруг почти в один момент это все обрушилось. После вступления в ВТО и произошел скачкообразный рост импорта, который обрушил цены. Ситуация закрутилась как снежный ком — все низкоэффективные хозяйства, старые свинокомплексы, где плохая генетика, начали активно вырезать не только свое товарное поголовье, но и свиноматок, и весь мелковес. Предложение на рынке выросло на 38 процентов, цена упала до беспрецедентно низкого уровня — 58 рублей за килограмм. Дело дошло до того, что импортировать этот продукт стало невыгодно. Ситуацию усугубила засуха. В прошлом году стоимость фуражного зерна выросла с 4,5 до 11–12 рублей за килограмм — это беспрецедентный уровень, исторический рекорд. Даже самые эффективные наши производители оказались в убытке.

— Но долгие годы « живок» и полутуши свиней у нас стоили где- то на 60 процентов дороже, чем за рубежом, и даже теперь они все еще дороже импортных ( см. график). Молоко, даже после многолетней стагнации цен, на 20 процентов дороже, чем у иностранцев, включая наших ближайших соседей — Литву, Белоруссию, Украину. Почему?

— Сегодня канадский, американский, европейский фермер может получить кредит в среднем под 2,5 процента годовых и на двадцать пять лет. Европейцы получают субсидию в среднем около 400 евро на гектар, американцы — 250 долларов на гектар, а у нас сегодня аграриям собираются выдать 250–500 рублей на гектар. Дайте нам сегодня столько же, поставьте нас в равные условия!

Есть куча других проблем. Например, высокопродуктивный породный скот. Его мы очень дорого покупаем за границей, своего, к сожалению, нет. У нас выше транзакционные издержки. Мы даже на бухгалтерию, на охрану тратим кучу денег. Я содержу 250 «бойцов»; на каждом свинокомплексе надо ставить по 4–6 человек охранников, наша полиция не в состоянии обеспечить такой же уровень правопорядка, как за рубежом. Еще один важный момент — логистика и инфраструктура. Американцы могут свою продукцию возить сорокатонными кормовозами, а мы только двадцатитонными. Электричество, все коммуникации к этой ферме, жилье — все это делается за рубежом бесплатно, за счет бюджетных средств. Я был не так давно у знакомого немца, который из Казахстана эмигрировал в Германию. Встал в шесть утра прогуляться. Так там ко всем их мелким полям в 200 метров шириной нормальная дорога подходит. А у нас? Я уже целый год сужусь с администрацией Конаковского района по поводу разрушившегося муниципального моста. Через него шла дорога к нашим участкам площадью тысячу гектаров, так что мост для хозяйства был очень важен. Пока разные инстанции наверху выясняли, чей этот несчастный мост, наступила посевная, пришлось его за свой счет починить. А это миллион рублей.

— А как все обозначенные вами проблемы соотносятся с ценой на молоко у наших ближайших соседей? У белорусов большинства этих преимуществ нет, у украинцев и подавно.

— Об Украине говорить не буду, там сплошной мухлеж и проблемы с качеством. Поговорим о Белоруссии. Недавно ко мне приезжал глава молочного хозяйства оттуда, мы с ним подробно поговорили, кто и как работает. Знаете, почему у них 11–12 рублей сегодня литр молока стоит?

— Почему?

— Потому что уважаемый Батька, построив комплекс (а строят там за счет государства), сдает его в долгосрочную аренду или в управление сельскохозяйственному предприятию, коллективу. Ставка арендной платы близка к нулю. До вступления в ВТО с Белоруссией у нас были четкие договоренности по балансу поставки молочных продуктов: столько вы можете поставить сухого молока, столько сметаны, столько еще чего-то. Сегодня со вступлением в ВТО этот барьер убрали.