Чтение онлайн

Военные говорили: не дойдут, сломаются, придётся гордому Кошкину везти своё детище по железной дороге. 17 марта 1940 года оба танка Т-34 своим ходом прибыли в Москву, в Кремле представ перед глазами высшего советского руководства. Восхищённый Сталин назвал Т-34 'первой ласточкой наших бронетанковых сил'.

Кажется, всё, Т-34 получил признание, можно и заняться собственным здоровьем. Тем более что ему это настоятельно посоветовали в Кремле - кашель Кошкина звучал просто ужасно.

Однако для серийного производства опытным моделям Т-34 не хватает ещё 3000 километров пробега. И больной конструктор снова лезет в машину, возглавляя колонну, идущую в Харьков.

Под Орлом один из танков съезжает в озеро, и конструктор помогает его вытаскивать стоя в ледяной воде. Михаил Кошкин выполнил все требования, отделявшие Т-34 от серийного производства, и добился официального решения о запуске танка в 'серию'. Но по прибытии в Харьков он оказался в больнице - врачи диагностировали у него пневмонию.

Возможно, болезнь отступила бы, но недолеченный Кошкин сбегал на завод, руководя доработкой танка и началом серийного производства.

В итоге болезнь обострилась настолько, что спасать конструктора прибыли медики из Москвы. Ему пришлось удалить лёгкое, после чего Кошкина отправили на реабилитационный курс в санаторий. Но было уже поздно - 26 сентября 1940 года Михаила Ильича Кошкина не стало.

Провожать 41-летнего конструктора в последний путь вышел весь завод. Но он успел запустить Т-34 в серийное производство. Пройдёт меньше года, и немецкие танкисты в ужасе будут сообщать о невиданном русском танке, сеющем панику в их рядах.

Согласно легенде, конструктора танка Т-34 Адольф Гитлер объявил своим личным врагом посмертно. Могила конструктора не сохранилась - она была уничтожена гитлеровцами во время оккупации Харькова, причём есть основания считать, что намеренно. Впрочем, спасти их это уже не могло. Михаил Кошкин выиграл свой бой'.

'...прежде всего, идеальными предпосылками и лишь после этого физиологически обусловленными устремлениями...'

Поведение Кошкина совершенно непонятно многим современным людям. Ведь он не ждал от Сталина квартир в Москве, наполненных банковских счетов и отпусков на Мальдивах... Неспособна понять личность второго этапа мотивы личности этапа третьего. Неспособна понять несформированная личность ту, которая прошла путь формирования от начала до конца.

Мы разобрали основные этапы формирования личности человека после чего, надеюсь, в этом вопросе стало меньше белых пятен. Теперь каждый сам сможет ответить себе, с какого же возраста 'появляется' личность и как, и в чем ее можно (и нужно ли?) ограничить. Лично мое мнение состоит в том, что о полноценной личности можно вести речь только в том случае, если совершенно очевидно ее нахождение на третьем этапе формирования. Все что происходит с ней до этого момента должно корректироваться и направляться средой, то есть обществом, его культурой и нормами, специальными социальными институтами - общеобразовательными учебными заведениями. Именно поэтому, слыша бред относительно 'невозможности угнетения и ограничения стремлений личности на самоопределение' в беседе о школьнике средних, например, классов во мне все 'закипает'. Говорящий подобную ересь просто не понимает, что он несет. Если от процесса 'угнетения и ограничения стремлений личности' под различными бредовыми педологическими предлогами уклоняются специальные социальные институты изначально именно под это 'заточенные' (школы, ВУЗы, колледжи), то остается лишь один фактор на личность влияющий! Социальная среда. Поломанная, искореженная, руины моральных норм и культурных устоев. С порнографическими интернет-ценностями зоофилизма и инцеста, садизма и унижения, насилия и лицемерия.

Нужно ли ограничивать личность? Без сомнения. Нужно ли искусственно ставить ее в трудные ситуации? Обязательно. Только вот этому нигде и никто не учит, а между тем в этом деле я предполагаю целый ряд строгих правил.

На одном из уроков я заметил, как парень очень жестко и жестоко обрывает одноклассницу при малейшем с ее стороны желании вступить в разговор. Я не стану цитировать его слова, обращенные к этой девушке, отмечу лишь, что несмотря на отсутствие мата они были крайне унижающие и агрессивные. Благодаря своему личному опыту и опыту других людей я представляю, насколько тяжело чувствуют себя дети, претерпевая подобные унижения каждый день. Более того, чуть ли не каждый урок. Эти удары, демонстративные, 'опускающие' и разрывающие сознание, погружают его во мрак безысходности. Туда, где могут появиться самые смелые мысли о самоубийстве. Этот, замеченный мною случай далеко не единственный. Они во множестве имеют место быть в любой школе. Реакция педагога на подобную ситуацию может быть нескольких видов.

Педагог не имеет никакого авторитета и опыта разрешения подобных ситуаций, более того, он сам зачастую становится объектом унижений. При такой постановки вопроса унижаемые дети понимают, что педагог не может им помочь совершенно ничем. Находиться на уроках таких педагогов ужасная мука для каждого, относящегося к так называемым 'низам' детской группы. Да и середнячки чувствуют себя при этом не лучшим образом. Они, всячески стараясь отвести удар от себя, присоединяются к линии поведения 'основы', зачастую сильно гипертрофируя ее с целью показать свою лояльность 'правящему режиму'.

Педагог, обращаясь к своему личному авторитету и опыту, умеет удерживать класс в относительном спокойствии и молчании. Такая ситуация не исключает унижений, но делает их несколько 'стеснительными'. Ругань произносится шепотом, например. Или же унижение облачается не в слова, а в действия. Это могут быть плевки слюной, жеванной бумагой, выбрасывание личных вещей и пинание портфелей. На любое такое действие строгий учитель реагирует немедленно разгневанным окриком или замечанием, а 'хулиган' делает вид, что повинился и 'больше так не будет'. Но вскоре все повторяется опять. Такая ситуация несколько лучше предыдущей. Однако в ней есть и особые минусы. Например такой: унижаемый ребенок со всей остротой осознает, что суть происходящего учитель понимает. Так же он осознает и то, что учитель делает вид, что решил проблему и понимает, что на самом деле он оставлен с ней один на один в полном одиночестве. Если в первой ситуации, по крайней мере все честно, учитель признает свою беспомощность и тем самым ставит себя как бы на одну доску с ребенком (чувство одиночества и брошенности при этом несколько притупляется), то в этой ситуации появляется примесь лицемерия.

Педагог умеет поддерживать на уроке относительный порядок (лучше, чем в первом случае, но хуже, чем во втором), а подобные ситуации просто не замечает. Делает вид. Такой педагог не обращает внимания на 'слова, сказанные между собой двумя детьми'. Действительно, нечего раздувать из мухи слона. Это дети, мало ли что они говорят? При этом унижаемый ребенок совершенно очевидно для себя понимает, что педагог на него наплевал ради своего спокойствия и благополучия.

Я не говорю о том, что нет педагогов, смело читающих в таких случаях мораль. Хотя, надо сказать, что их крайне не много. Лично я за всю историю своего обучения в школе не встретил НИ ОДНОГО такого учителя. Я говорю о том, что подобное декларирование моральных норм в конечном итоге будет сводиться к 'хулиган делает вид, что повинился и 'больше так не будет'. Но вскоре все повторяется опять'. Будет сводиться, если между детской группой и педагогом нет контакта. Контакта, установленного методами экстремальной педагогики, подстройкой и ведением группы.

На своем уроке я заметил подобное унижение и завел разговор. Минут на пятнадцать. Агрессор при этом был крайне удивлен, а все дети живо включились в беседу и оторвались от своих драгоценных 'айфонов', так и норовящих запрыгнуть в их руки при каждом удобном случае. Удивление можно объяснить тем, что меня он считал 'своим парнем', который ни в коем случае не станет делать того, что начал делать я. Я же на самом деле принял позицию 'своего парня из основы', но при этом задал сильно скользкий вопрос. Я сказал, что обидеть девушку, за которую некому заступиться может каждый. В этом нет большого подвига. И спросил, сможет ли он обидеть девушку или сестру местных школьных 'авторитетов'. В итоге мучительных мыследвижений агрессор нашел слабый выход во многом основанный на некотором знании меня. Я почти уверен, что он надеялся на то, что я не стану продолжать загонять его в угол. Он ответил, что если дело дойдет до 'на слабо', то он оскорбит любую девушку, а просто так делать этого не станет. При этом, формально и внешне его лицо было сохранено, но, что называется 'все все поняли'. В этой ситуации я смог беседовать с позиции своего. Это главное. Но немаловажно и то, что беседа проходила с опорой на воспитательные нормы первого-второго этапа с плавным переходом к воспитательным нормам второго-третьего этапа. В итоге агрессор понял мою мысль о том, что нет непобедимых или застрахованных Богом от земных бед людей. Что никто из нас не всесилен, что и у него тоже есть родные девушки, которых кто-то может обидеть в его отсутствие. Этот разговор кажется простым, как можно понять, только на первый взгляд. Если бы было так, каждый учитель пользовался им, как педагогическим приемом.

Все описанное мной было ничем иным, как постановкой личности в ситуацию сложного противоречия. С одной стороны привычка личности к определенному действию (и к определенной, стандартной реакции общества на это действие), а с другой стороны я, вхожий в полноценный круг общения этой личности и имеющий в нем свое крепкое место (с недавнего времени, но уже показавший отличную от стандартной реакцию) и классная группа. Которая кстати, в большинстве, тоже скорее по-тихому не одобряет подобного отношения. Это противоречие - между имеющимся уровнем возможностей и новыми требованиями со стороны общества - если нам повезет, станет одним из толчков личности к росту. Хотя для полноценного и гарантированного результата подобных воспитательных ситуаций должно быть несколько в неделю и на уроках разных педагогов.

Но и самих агрессоров тоже не стоит винить. Они на неосознанном уровне прекрасно понимают этот 'закон курятника', царствующий в современном обществе и в школе, в частности: 'Клюй ближнего, с..и на нижнего и смотри в ж..пу вышнему'. Если не будешь клевать ты, будут клевать тебя. Это железное правило, действующее на все без исключения, несформировавшиеся личности. Боле того, по определению этапов развития личности, они совершенно не понимают, что творят. Просто потому, что их механизм эмпатии начал атрофироваться едва сформировавшись. Для них зачастую эти унижения просто 'шутки между своими' (ведь лично им же весело!) и они даже не думают о том, какой вред и боль причиняют другим. Вообще, эта пропасть между личностями разных этапов окружает сегодня нас со всех сторон в повседневной жизни. Я неоднократно наблюдал, что люди просто не понимают меня, моих стремлений и мотивации. И при этом я сам с большим трудом, зачастую, могу понять их мотивацию. Для меня не приемлема возможность поступить так или иначе, основываясь на собственных физиологически обоснованных устремлениях, будучи педагогом в школе, в ВУЗе, работником администрации или больницы. Для того чтобы понять такие поступки мне нужно на полном серьезе проанализировать ситуацию с точки зрения разной мотивации. Для того чтобы я принял то, что начальник может в открытую лишить премии работников только для того, чтобы обогатить себя, я должен несколько раз 'тыкнуться в это носом'. По-другому мне не понятно, как можно обменять бумагу на отношение людей...