Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Скравши ночной темнотой всякий досадный изъян.
755 В кончики пальцев кусочки бери, чтоб изящнее кушать, [279]
И неопрятной рукой не утирай себе губ.
Не объедайся ни здесь, на пиру, ни заранее, дома:
Вовремя встань от еды, меньше, чем хочется, съев.
Если бы жадно взялась за еду при Парисе Елена,
760 Он бы, поморщась, сказал: «Глупо ее похищать!»
279
За обедами ели руками; пища подавалась к столу, нарезанная на мелкие кусочки.
Меньше есть, больше пить — для женщин гораздо пристойней:
Вакх и Венерин сынок издавна в дружбе живут.
Только и тут следи за собой, чтобы нога не дрожала,
Ясной была голова и не двоилось в глазах.
765 Женщине стыдно лежать, одурманенной влажным Лиэем, —
Пусть бы такую ее первый попавшийся взял!
Небезопасно и сном забываться на пиршестве пьяном —
Можно во сне претерпеть много срамящих обид.
Стыд мне мешал продолжать; но так возвестила Диона:
770 «Где начинается стыд, там же и царство мое».
Женщины, знайте себя! И не всякая поза годится —
Позу сумейте найти телосложенью под стать.
Та, что лицом хороша, ложись, раскинувшись навзничь;
Та, что красива спиной, спину подставь напоказ.
775 Миланионовых плеч Аталанта касалась ногами —
Вы, чьи ноги стройны, можете брать с них пример. [280]
280
Аталанта — охотница славилась быстротой бега, а стало быть, и красотой ног.
Всадницей быть — невеличке к лицу, а рослой — нисколько:
Гектор не был конем для Андромахи своей.
Если приятно для глаз очертание плавного бока —
780 Встань на колени в постель и запрокинься лицом.
Если мальчишески бедра легки и грудь безупречна —
Ляг на постель поперек, друга поставь над собой.
Кудри разбрось вокруг головы, как филлейская матерь, [281]
281
Филлейская матерь — не вполне понятное обозначение вакханки.
Вскинься, стыд позабудь, дай им упасть на лицо.
785 Если легли у тебя на живот морщины Луцины —
Бейся, как парфский стрелок, вспять обращая коня.
Тысяча есть у Венеры забав; но легче и проще,
Выгнувшись, полулежать телом на правом боку.
Истинно так! И ни Феб, над пифийским треножником вея,
790 Ни рогоносный Аммон [282] вас не научит верней!
282
Аммон — оракул Зевса Аммона в Ливийской пустыне.
Ежели вера жива меж людей, то верьте науке:
Долгого опыта плод, песня Камены не лжет.
Пусть до мозга костей разымающий трепет Венеры
Женское тело пронзит и отзовется в мужском;
795 Пусть не смолкают ни сладостный стон, ни ласкающий ропот:
Нежным и грубым словам — равное место в любви.
Даже если тебе в сладострастном отказано чувстве —
Стоном своим обмани, мнимую вырази сласть.
Ах, как жаль мне, как жаль, у кого нечувствительно к неге
800 То, что на радость дано и для мужчин и для жен!
Но и в обмане своем себя постарайся не выдать —
Пусть об отраде твердят и содроганье, и взор.
И вылетающий вздох, и лепет, свидетель о счастье, —
У наслаждения есть тайных немало примет.
805 После таких Венериных нег просить о подарке —
Значит себя же лишать прав на подарок такой.
В опочивальне твоей да будут прикрытыми ставни —
Ведь на неполном свету женское тело милей.
Кончено время забав — пора сойти с колесницы,
810 На лебединых крылах [283] долгий проделавшей путь.
Пусть же юношам вслед напишут и нежные жены
На приношеньях любви: «Был нам наставник Назон»!
ЛЕКАРСТВО ОТ ЛЮБВИ
283
…на лебединых крылах… — Лебеди были посвящены Венере.
В этой книге моей прочитавши заглавную надпись
«Вижу, — молвил Амур, — вижу, грозят мне войной.»
Нет, Купидон, подожди укорять за измену поэта,
Столько ходившего раз в битву во имя твое
5 Я ведь не тот Диомед, от которого, раной измучась.
Мать твоя в светлый эфир Марсовых мчала коней.
Юноши — часто, а я — постоянно пылаю любовью;
«Что с тобой?» — спросишь меня — тотчас отвечу: «Влюблен!»
Разве не я дорогу к тебе расчистил наукой
10 И неразумный порыв разуму отдал во власть?
Не предавал я, малыш, ни тебя, ни нашу науку;
Выткавши, Муза моя не распускала тканье.
Если кому от любви хорошо — пускай на здоровье
Любит, пускай по волнам мчится на всех парусах.
15 А вот когда еле жив человек от нестоящей девки,
Тут-то ему и должна наша наука помочь.
Разве это годится, когда, захлестнув себе шею,
Виснет влюблённый в тоске с подпотолочных стропил?
Разве это годится — клинком пронзать себе сердце?
20 Сколько смертей за тобой, миролюбивый Амур
Тот, кому гибель грозит, коли он от любви не отстанет,
Пусть отстает от любви: ты его зря не губи.
Ты ведь дитя, а детской душе подобают забавы —
Будь же в годы свои добрым владыкой забав.