Чтение онлайн

— А как же ваше…

Ее явно смутило то, что одежда, которую Сёко сняла, была намного дороже обновок, в которые она облачилась.

— Все в порядке, — невозмутимо произнесла Сёко, вновь надевая туфли и подхватывая сумочку. Эти модные вещи не вполне сочетались с ее нынешним образом, но такой наряд уж точно не будет притягивать лишнее внимание. — Спасибо и до свидания. — Сёко поклонилась и вышла, оставив продавщицу остолбенело стоять у примерочной.

Очутившись на улице, Сёко запихала пакет в контейнер. С учетом суммы, которую она отстегнула за это платье, его следовало бы отнести в комиссионный магазин, но оно было запятнано злобой Сёко и успешным омрачением свадебного торжества разлучницы, уведшей у нее жениха. Опасаясь навлечь невзгоды на кого-то другого, Сёко решила не отдавать платье никому.

И потом в комиссионке едва ли кто-то купит его, даже если она значительно снизит цену. «Итого возмездие обошлось мне в сто тысяч иен. Не такие уж космические затраты», — сказала себе Сёко, и от этой мысли ей полегчало. Что касается пары туфель и сумочки, обе вещи уже были в ее гардеробе, так что расставаться с ними она не планировала.

«Досадно, что приходится повсюду таскаться с этими подарками, но ведь их надо будет куда-нибудь пристроить, так что выбора нет», — вздохнула Сёко и свернула на оживленную улочку, по обеим сторонам которой тянулись ряды магазинчиков бенто и салоны красоты.

Вжи-и-и-их!

«Опять ласточки?! — Сёко расплылась в улыбке. — В жизни не видела, чтобы они так беззаботно летали вокруг своих гнезд, как в Обаяси, хотя тут царит вездесущая городская суматоха. Тем не менее ласточки не боятся вить на здешних улицах гнезда и выращивать птенцов, а это что-нибудь да значит. И впрямь чудесное место, точь-в-точь как выразилась та дама».

Чтобы не заблудиться, она не стала уходить слишком далеко от станции и повернула обратно, обойдя торговый центр с другой стороны. Вдоль тротуара благоухали деревья с пышными цветами — белыми, розовыми, белыми, розовыми… Сёко только диву давалась: даже ландшафтный дизайн здесь услаждал взор.

С сожалением оставив позади пленительную цветущую аллею, Сёко заглянула в аптеку и купила пачку салфеток для демакияжа. Прежде чем перейти улицу, ей пришлось довольно долго простоять на перекрестке: дороги были неширокими, однако поток машин не иссякал. «Жизнь в этом Обаяси положительно бурлит. Не переехать ли мне сюда?» — задумалась Сёко и сама поразилась своим мыслям.

Не желая возвращаться тем же путем, она обогнула склон, по которому спустилась ранее, и по соседней улице двинулась к железнодорожным путям. Вскоре впереди показались очертания пантографа. Сёко угадала: улочка вела к плитчатой дорожке, которая заканчивалась у кассы. Сёко поднялась по склону и уже остановилась перед билетными автоматами, как вдруг сделала еще одно приятное открытие.

По бокам билетные автоматы были украшены рисунками и поделками, посвященными празднику Танабата. Их сопровождала табличка:

Поделки явно смастерили первоклассники. «Должно быть, ребята сами придумали подарить их служащим на станции, а те приняли подношение с учтивостью, как подобает взрослым людям, — предположила Сёко. — Но многие ли взрослые в наши дни добросовестно развесят аляповатые картинки на виду у целого города? Особенно если работают не в школе и не в детском саду…»

По своему билету до Умэды Сёко прошла через турникет и, приблизившись к будке дежурного, произнесла:

— Извините за беспокойство!

— Да-да? — приветливо отозвался седой дежурный, выходя из будки.

Сёко достала из пакета коробочку с аппетитным фигурным печеньем и положила ее на стойку окошечка.

— Вы позволите мне вручить эти лакомства вам и вашим коллегам? — И пока растерявшийся собеседник не нашел повод для отказа, торопливо добавила: — Я возвращаюсь с торжества, где гостям дарили сувениры и сладости. К сожалению, из-за проблем со здоровьем я не могу съесть печенье, а оно из пекарни при высококлассном отеле, и у меня рука не поднимается выбросить подарок. Если вы не против такого угощения, примите его, пожалуйста.

В отличие от платья, которое она купила специально для возмездия, печенье не несло на себе отпечатка злобы или горечи. Более того, его испекли в отеле с самыми искренними намерениями. По понятным причинам Сёко не смогла бы насладиться этим печеньем, сколь бы вкусным оно ни было, но, если его съест кто-то другой, она не испытает чувства вины за то, что позволила еде пропасть зря.

— Простите за бестактность, у вас диабет? — участливо осведомился дежурный. — Какая жалость, вы ведь так молоды. Неужели дома некому съесть это печенье?

— Я живу одна. А поскольку вон та табличка меня растрогала и порадовала, мне захотелось сделать что-нибудь приятное для работников станции, прежде чем я поеду дальше. — Она указала на объявление от имени ласточек.

Дежурный смущенно почесал в затылке.

— Ласточки — невероятно милые и заботливые птицы. И они действительно прилетают сюда каждый год. Я сделал поддоны, а написать текст попросил коллегу, у которого почерк красивый.

— Прекрасная идея и прекрасное исполнение, — с поклоном произнесла Сёко.

Дежурный взял коробку с печеньем и, поклонившись в ответ, воскликнул:

— От всей души благодарю за угощение и за теплые слова! Я непременно передам вашу похвалу тому, кто оформил табличку.

Сёко вышла на платформу. Времени до прибытия поезда оставалось в обрез, однако она заскочила в уборную. Взглянув на себя в зеркало, Сёко внезапно осознала, что ее макияж напоминает боевую раскраску. «Сделайте меня ослепительной», — сказала она сегодня рано утром визажисту в салоне красоты. Мастер не подвел, и Сёко могла дать сто очков вперед невесте. Выражение, которое появилось на лице Т. в момент, когда она увидела Сёко, окупило затраты с лихвой.

Дело было сделано.

Сёко вынула купленные в аптеке салфетки и принялась смывать макияж. Чтобы полностью очистить лицо, ей потребовалось пять штук. Порывшись в косметичке, она вытащила пудру и помаду. Минутой позже ее облик снова стал максимально естественным.

Если не считать простенькой одежды, Сёко выглядела почти как обычно.

Возмездие удалось.

Сёко до сих пор ощущала гнев, но, чувствуя, что ее план сработал наилучшим образом, ни о чем не жалела.

«Когда же настанет мой день? — неожиданно промелькнуло у нее в голове. Сёко поняла, что впервые осмелилась задать себе этот вопрос, и мысленно обратилась к попутчице, с которой случайно разговорилась в электричке: — Спасибо вам за поддержку. Жизнь продолжается!»

— Тут и обсуждать нечего! — Миса рассмеялась. Разговор крутился вокруг молодой женщины в белом платье, которая сошла с поезда в Обаяси, и хотя Миса натянуто улыбалась, в груди у нее клокотало раздражение. — Если тебя позвали на свадьбу, явиться туда в белом, как минимум, странно.

— Ничего странного. Ее пригласили, значит, она гостья, а гости вольны надевать то, что им вздумается, — возразил Кацуя, недовольно поморщившись.

— Согласна, гости — важные участники торжества, и все же центральной фигурой церемонии является невеста и никто другой. Молодожены — главные герои праздника, и гости приходят на свадьбу, чтобы засвидетельствовать им свое почтение. Все знают, что белый — цвет невесты, поэтому здравомыслящий человек не наденет на чужое бракосочетание белую одежду.