Чтение онлайн

— Кто и когда решил, в чем заключается здравый смысл?

— Здравый смысл — это набор принципов, которые просто нужно усвоить, если живешь в обществе. Места для самодеятельности тут нет. — Не удержавшись, Миса вздохнула. — Сам посуди, ты же не пришел бы на чью-то свадьбу в белом костюме? — Она красноречиво взглянула на его мешковатую одежду в стиле хип-хоп.

— Теперь будешь критиковать мой внешний вид? — окрысился Кацуя.

— И в мыслях не было! Для всего в жизни есть подходящее время и место — вот что я пытаюсь сказать! — («Ну почему любая наша мирная беседа перерастает в перепалку? Я же никак его не оскорбляю…» — в отчаянии недоумевала про себя Миса.) — Гостьи, сколько бы им ни было лет, никогда не явятся на свадьбу в белом, шаль белую и то поостерегутся набрасывать! Во-первых, они боятся оскорбить невесту, во-вторых, не желают, чтобы окружающие сочли их невеждами.

— Вы, женщины, все как одна дуры, вечно переживаете по пустякам. Ты идеальный тому пример! — фыркнув, хохотнул Кацуя.

Миса и Кацуя встречались около года, и она уже знала, что он привык не стесняться в выражениях. Периодически Кацуя отпускал замечания, которые трудно было игнорировать. И когда это случалось, Миса не могла безропотно сносить обиду и принималась стыдить Кацую, чем лишь распаляла его гнев.

— Хочешь сказать, ты разбираешься в свадебных тонкостях лучше меня? Вот ты недавно ходил на свадьбу к другу. А ты уверен, что правильно ответил на приглашение?

— Разумеется. Я отослал его назад, как и положено, — пожал плечами Кацуя.

— И что ты изменил в написании обратного адреса на карточке?

Цвет лица Кацуи мгновенно изменился. Так бывало каждый раз, когда ему указывали на то, чего он не знал.

— Только не говори, что отправил ее обратно как есть… — В голосе Мисы, уязвленной едкой ремаркой Кацуи, звучал неприкрытый вызов. — Ага, значит, так и поступил. Не знаю, в курсе ли ты, но отсылать карточку, на которой к тебе обращаются с почтительным «-сама», невежливо, поэтому надо зачеркнуть «-сама» крест-накрест, перед своим именем написать «от», затем зачеркнуть «от» перед именем приглашающего и приписать к нему «-сама» [4] . Это базовые правила этикета. — (Кацуя хмурился и молчал.) — Если собираешься на мероприятие, нельзя просто обвести на обороте кружком вариант «буду присутствовать» и написать свой адрес и имя. Опять же, необходимо зачеркнуть «-сама» и убедиться, что вычеркнул «не буду присутствовать».

Мису подмывало добавить, что не повредит также приписать «принимаю приглашение с удовольствием» или что-то подобное, но на такую учтивость со стороны Кацуи нечего было и рассчитывать. Чутье подсказывало, что пора сменить тему, однако, частью в отместку за его вздорный комментарий, частью в силу собственной заводной натуры, Миса снисходительно произнесла:

— И еще нужно убрать элементы вежливости в строках, где вписываешь свое имя и адрес…

— Заткнись, кретинка! — Кацуя прервал тираду Мисы и резко пнул дверь, к которой прислонялся.

Взгляд его остекленел. Миса, вздрогнув, нервно завертела головой. В самом деле, крик и грохот привлекли внимание всех пассажиров вагона. Девчушка, сидевшая напротив, смотрела на них широко раскрытыми глазами. Пожилая дама рядом — очевидно, ее бабушка — тоже с тревогой уставилась на Мису и Кацую.

Словно ничего не замечая, Кацуя снова пнул дверь — на этот раз еще сильнее.

— Думаешь, ты такая крутая, раз это знаешь, да?

«Мамочки…» — Миса похолодела.

Если бы дело происходило в квартире Кацуи, где он жил один, или в другом месте, где больше никого нет, он побил бы ее.

— И-извини. Я не пытаюсь корчить из себя всезнайку… Это не более чем… здравый смысл и социальные нормы, вот мне и показалось, что тебе не повредит быть в курсе…

— Издеваешься?! Думаешь, ты лучше меня, если запомнила кучу бесполезной ерунды? Думаешь, это дает тебе право читать мне нотации?

Он в третий раз пнул дверь.

Девочка испуганно захныкала. «Ох, прости, малышка, я так виновата», — про себя обратилась к ней Миса.

Кацуя сжал кулаки и процедил вполголоса:

— Еще и какая-то соплячка по твоей милости нюни развела!

«Не закати ты этот концерт, она и не расплакалась бы», — чуть не брякнула Миса, но не посмела, догадываясь, что после таких слов Кацуя позабудет остатки приличия и ударит ее.

— Следующая остановка — Нигава. Нигава.

Бабушка с внучкой поднялись. Кацуя развернулся лицом к дверям, которые вот-вот должны были отвориться.

— Ты куда? А как же наша поездка к агенту недвижимости в Ниси-Кита? — ахнула Миса.

— Я расхотел. Не желаю с тобой никуда ехать, — с презрением отчеканил Кацуя. — Схожу на скачки. А ты сама ищи квартиру, если тебе неймется.

В Нигаве располагался ипподром «Хансин», и по выходным туда приезжали любители скачек. В дни больших соревнований ручеек посетителей превращался в бурный поток. Светофоры не справлялись, и по указанию властей был вырыт подземный переход, соединявший выход со станции с входом на ипподром.

С противоположной стороны, за торговым районом, раскинулись тихие жилые кварталы, составлявшие разительный контраст неутихающему ипподрому.

Зная, что Кацуя не увлекается скачками и бывает там изредка только по приглашению друзей, Миса не сомневалась: спонтанное решение сойти на станции Нигава он принял исключительно в пику ей.

Бабушка с внучкой приблизились к дверям. Внучка все еще шмыгала носом, а бабушка утешала ее, гладя по голове.

— Устроила тут цирк, — одними губами проговорил Кацуя, косясь на пожилую даму.

Сгорая от стыда и угрызений совести, Миса залепетала:

— Прости, прости, я была не права. Пожалуйста, не обижайся. Доедем до агентства, как планировали, хорошо?

Поезд остановился, двери открылись. Миса попыталась удержать Кацую, но напирающая толпа вынесла ее наружу вслед за ним.

— А-а-ай!

Миса едва не грохнулась на платформу, а Кацуя, даже не оглянувшись, стряхнул руку Мисы и заспешил к турникетам. Огорошенная Миса наблюдала за ним, гадая, как они докатились до такого.

Они ругались, когда ходили на свидания, когда проводили время дома у Кацуи… Подчас они ругались даже в постели. Миса не понимала: «Что с нами происходит? Почему ничтожные замечания перерастают в ссоры и побои?» Если размолвка случалась в квартире Кацуи, он не стесняясь бил Мису. Если же в момент конфликта они были на людях, бранился и бросал ее, так что Мисе не раз приходилось возвращаться домой без провожатого и в слезах.

В снисходительном настроении Кацуя предлагал: «Я живу один, ты живешь одна. Давай съедемся! Будем экономить на аренде». Однако, разозлившись, не знал пощады. Сколько бы Миса ни плакала и ни извинялась, это не помогало. Стоило скандалу вспыхнуть, и он не заканчивался, пока Кацуя не выпустит пар.

Из электрички Миса и Кацуя вышли первыми. Другие пассажиры догоняли их, кидая на Мису сочувственные взгляды. «Не впервой», — равнодушно сказала она себе.

Кто-то звучно высморкался. Обернувшись, Миса увидела бабушку с внучкой. Пожилая дама помогала девочке привести себя в надлежащий вид.