Чтение онлайн

«Я мечтала поступить сюда и продолжить ездить в Котоэн, но не судьба…» — с грустью вздохнула Эцуко. На станции всегда было не протолкнуться от студентов, каждый пытался чем-то выделиться среди остальных и выглядел счастливым, хоть и замученным интенсивной учебой.

Поскольку баллы Эцуко были недостаточно высоки для того, чтобы школа выдала ей рекомендацию для поступления в высоко котирующийся университет, на профориентационной консультации ей предложили снизить планку и поискать альтернативу среди учебных заведений, проходной балл в которые она наверняка заработает. Поразмыслив, Эцуко решила получить какую-никакую профессию и отдала предпочтение сестринскому делу.

Подруги-одноклассницы тоже определились с выбором и теперь по вечерам ездили на подготовительные курсы, а днем занимались дома. Лишь по субботам во второй половине дня девушки приезжали в школу — в первую очередь ради того, чтобы обменяться новостями и поболтать обо всем на свете.

Выпускной был не за горами, и подруги с грустью понимали, что вскоре эти приятные встречи останутся в прошлом. Одни уже были зачислены в желанные университеты или колледжи, другие, в том числе Эцуко, пока ждали ответа на свой запрос и надеялись, что попадут в интересующие их учебные заведения. Никто из них не отличался авантюризмом, они намеренно остановились на беспроигрышных вариантах. Кто-то назвал бы девушек малодушными и неамбициозными и в чем-то оказался бы прав. Они были не из тех, кто считает: «Буду ждать до последнего, авось удастся поступить в тот колледж» или: «Не стану спешить, потрачу следующий год на подготовку и попробую штурмовать этот университет». Ни одна из них не стремилась прыгнуть выше головы и не шла на риск, а потому сейчас девушки проводили время относительно спокойно и смаковали последние недели школьной жизни.

Эцуко — Эт-тян, как называли ее подруги, — продолжала ходить на свидания с парнем, который уже имел работу, однако до сих пор не знал, как читаются многие иероглифы.

— И что, у вас так и не было?..

При всей своей застенчивости и отсутствии опыта в делах любовных, подруги регулярно задавали Эцуко этот вопрос, на который она неизменно отвечала:

— Пока нет!

О том, что однажды это чуть не произошло, Эцуко умалчивала.

Преподаватели в основной школе и на подготовительных курсах в один голос твердили Эцуко: если она приложит побольше усилий и продержится в ударном темпе до конца марта, вероятность ее поступления в заветный университет будет весьма высокой. Оба педагога оговаривались, что ей понадобится как минимум один запасной вариант. Но слова словами, а Эцуко знала: преподаватели надеются, что, подав документы в колледж, куда поступление ей гарантировано, она продолжит готовиться как заведенная, чтобы дерзнуть и сдать экзамены в университет мечты. Ну а если она провалится, то со спокойной душой пойдет учиться туда, куда ее уже приняли.

«Настал решающий момент. От того, как ты сдашь экзамены, зависит твое будущее», — повторяли ей учителя. «Легко вам говорить, — в уме спорила с ними девушка, — платить-то не вам, а моей семье».

Чтобы воспользоваться запасным вариантом (при условии, что она сдаст экзамены в соответствующий колледж) и сохранить за Эцуко право на обучение, ее родителям придется разориться на вступительный взнос. Четырехлетняя программа могла обойтись почти в миллион иен, и если в итоге Эцуко (что маловероятно) поступит в университет мечты, эти деньги им никто не вернет.

Эцуко — старшая в семье, у нее подрастают двое младших братьев. Семья не сможет выделить такую кучу денег на вступительные экзамены Эцуко. То, что ее оценки не дотягивали до нужного уровня для поступления в престижный вуз, ложилось на домашний бюджет дополнительным бременем.

Однако учителя продолжали уговаривать ее не упускать свой шанс.

«Это нереально. Наша семья не настолько богата, чтобы испытывать судьбу подобным образом. Об обучении братьев тоже нельзя забывать, — рассуждала Эцуко. — Как же они меня достали со своими увещеваниями! Но даже если я брошу эти курсы и перейду на другие, проблема с основной школой никуда не денется».

Эцуко советовалась с родителями, изучала расписание экзаменов, составляла графики сроков перечисления вступительного взноса и по сто раз озвучивала педагогам свои приоритеты, но классный руководитель продолжал на нее давить:

— Ты только вообрази: у тебя есть шанс туда поступить! Это будет грандиозной удачей! Рискни!

«Закрой рот! — едва не шикнула на него Эцуко. — Надоел со своими „рискни“ и „грандиозная удача“. Ты ведь в курсе, что мы не богатеи, так неужели всерьез думаешь, будто поставить на карту деньги моих родителей — блестящая идея? Да, не стану спорить, мне хотелось бы быть достаточно умной, чтобы поступить в тот университет. Я с детства мечтала там учиться. Если бы я чувствовала, что объективно способна выдержать экзамены, возможно, не пожалела бы родительских накоплений, но… Но сколько бы я ни разбивалась в лепешку, готовясь к экзаменам сутки напролет, попасть туда мне не светит».

У нее язык не поворачивался предложить родителям эту авантюру. Даже если она поступит, взнос за резервный вариант будет все равно что выброшен на ветер. Так что при любом раскладе ей нечего было и пытаться поступать в желанный университет. Да и признание того, что у семьи есть финансовые трудности, также делало ее взрослой не только в своих, но и в родительских глазах.

Эцуко была бы счастлива, если бы учитель припечатал: «Этот университет не для тебя». Такой вердикт представлялся ей куда более милосердным.

«Что мне проку от вашей „грандиозной удачи“? Так и скажите, что хотите любыми способами повысить свой рейтинг — мол, мы чудо-школа, выпускаем одних вундеркиндов, перед которыми распахивают двери лучшие учебные заведения страны!»

От одного взгляда на разочарованного классного руководителя Эцуко делалось худо, и она старалась лишний раз не попадаться ему на глаза, что само по себе создавало новые сложности.

— Ты не оправдала моих надежд, — заявил он, анализируя оценки Эцуко незадолго до Рождества.

В канун праздника эти слова прозвучали как никогда обидно. «Вот спасибо за подарочек, добрый Санта», — с болью думала Эцуко.

— В последнее время ты сама не своя.

Пусть недоучка, с которым встречалась Эцуко, знал чтение отнюдь не всех иероглифов, зато он был славным.

Сочельник выпал на будний день, и потому они отмечали Рождество на несколько дней позже, в выходные. Когда парень заехал за Эцуко и увидел ее посеревшее лицо, то решил, что она переутомилась в процессе подготовки к экзаменам.

— Ты вот-вот закончишь школу, тебе сейчас несладко. Очень хорошо тебя понимаю.

«А вот и нет», — мысленно возразила Эцуко. Причина, по которой она пребывала в расстроенных чувствах, заключалась совсем в другом: Эцуко вывели из равновесия слова учителя о том, что она не оправдала его надежд.

— Если нет сил праздновать, давай развернемся и я отвезу тебя обратно, пока мы еще не очень далеко укатили.

Она молчала, не зная, что ответить.

— Когда захочешь домой, просто скажи. А пока… — Остановив машину на красный свет, парень Эцуко вытащил из нагрудного кармана куртки белый бумажный пакетик. — Я помню, мы хотели вместе выбрать рождественские подарки друг для друга, и все же мне не терпится преподнести тебе один маленький презент заранее. Купил его во время командировки в Фукуоку.

Надпись красным шрифтом на пакетике гласила: «Святилище Дадзайфу Тэммангу». Внутри лежал розовый амулет с надписью: «Успех на экзаменах».

— Поскольку тебе вот-вот проходить тестирование, я подумал, что талисман на удачу не помешает. Я побывал в этом храме, помолился за тебя. Даже поднимался на веранду, как там ее…

— Хайдэн. Это не веранда, а зал для богослужений, — мягко поправила его Эцуко. — То есть… ты веришь, что я сдам и поступлю?

— Конечно, о чем разговор? Я поддержу любой твой выбор. Как можно задавать такие вопросы?