Чтение онлайн

Поезд прибыл в Нигаву, и они сошли. Одной рукой Михо держала Кэйити за руку, другой потирала нахмуренный лоб.

«Обаяси — чудесная станция».

Прошло примерно полгода с тех пор, как Сёко переехала в Обаяси, где по совету случайной попутчицы вышла прогуляться, когда возвращалась со свадьбы своего несостоявшегося жениха и коллеги-разлучницы.

К счастью, Сёко работала в весьма известной компании, так что найти новое место не составило особого труда. Офис предыдущей фирмы располагался в центре Осаки, на проспекте Мидосудзи. Чтобы не бередить раны, Сёко поискала вакансию в Кобе и успешно устроилась в отдел продаж тамошнего дизайнерского бюро вблизи станции Санномия.

Бывшие коллеги твердили, что уйти должна не Сёко, однако она отвергала их доводы, поясняя, что оставаться на прежнем месте работы ей было бы мучительно тяжело. Руководство с неохотой приняло ее заявление об увольнении по собственному желанию, и Сёко, нисколько не заботясь о том, как сложится дальнейшая судьба Н. и Т., с улыбкой победительницы покинула офис.

Уход Сёко из компании означал, что молодожены добились того, чего хотели, и им больше не придется видеть ее, а также то, что даже те сотрудники, которые сейчас на стороне Сёко, вскоре забудут о случившемся, ведь, как гласит пословица, любые слухи утихают через семьдесят пять дней.

В Обаяси Сёко нравилась не только атмосфера. Она быстро обнаружила, что это очень удобный для жизни городок. Поскольку он находился посередине пути между Умэдой и Санномией, добраться до Осаки или Кобе можно было за каких-то полчаса.

Супермаркеты и магазины шаговой доступности здесь имелись в достатке, а цены на аренду радовали кошелек: когда Сёко назвала агенту по недвижимости сумму, которую готова тратить на съем жилья, ей выдали энное количество вариантов.

В конце концов она нашла очаровательную однокомнатную квартирку всего в пяти минутах ходьбы от вокзала, и стоимость аренды оказалась ниже суммы, названной Сёко. Это ли не чудо?

Новая работа приносила Сёко немало удовольствия. Вернее сказать, вдруг выяснилось, что занятость в продажах ей по нраву. График диктовал определенные условия, так что иногда выходные выпадали на будние дни, но, поскольку Сёко ни с кем не встречалась, а ее подруги часто бывали заняты на неделе, она со спокойной душой посвящала свободные дни себе любимой.

Сегодня была суббота, и Сёко провела на работе всего полдня, а поскольку планы на вечер у нее отсутствовали, она поехала домой. «Эх, зря я так поспешила, лучше бы прошвырнулась по магазинам. Сейчас не очутилась бы в одном вагоне с этими крикухами», — ругала себя Сёко.

Случай в электричке был, спору нет, вопиющим. Не успела Сёко подойти к свободному сиденью, одна из расфуфыренных дам метнула на него сумочку. Поведение незнакомки не столько рассердило, сколько огорошило Сёко. Студентка, рядом с которой она собиралась сесть, по-видимому, испытывала аналогичные чувства. Обе были ошеломлены.

Сёко поняла, что девушка уже готова на весь вагон возмутиться поступком нарядной хамки, и решила предотвратить ссору, ибо по опыту знала, что с особами вроде этой мадам лучше не связываться. Таких людей хлебом не корми — дай с кем-нибудь поругаться и убедить всех вокруг, что они единственные знают, как надо себя вести. За секунду прокрутив в голове вероятный сценарий скандала, Сёко знаком попросила девушку промолчать и шепнула: «Такая дорогая сумка — и такое недостойное применение. Фу-у…» Кажется, студентка уловила ее посыл и не стала комментировать случившееся, а Сёко просто перешла в следующий вагон и остановилась возле двери, которая на станции Обаяси открывалась прямо перед лестницей. Сёко переживала, что девушка все-таки устроит дамам выволочку после ее ухода, но эти тревоги выветрились из ее памяти, едва только вид за окном начал сменяться с городского на сельский. Отрезок маршрута от Котоэна и далее Сёко обожала за возможность полюбоваться идиллическими пейзажами и отдохнуть душой.

— Видишь увядший папоротник? Летом там были густые заросли, непролазные!

— Да, это определенно папоротник-орляк. И что?

Мини-диалог, подслушанный Сёко, разыгрывался между парнем и девушкой, которые сели в поезд на станции Котоэн. Судя по внешности и манере говорить, оба родом не из региона Кансай. Сёко покосилась в ту же сторону, что и они, и разглядела на склоне засохшие клубки высокой коричневой травы, предположительно когда-то очень пышной.

«Ага, значит, это и есть орляк!» — Выросшая в городе, Сёко встречала папоротник лишь в виде закуски в составе сета кайсэки или чего-то подобного. Даже заказывая лапшу соба с горными овощами, она не могла отличить в тарелке, что из этого орляк, а что королевский папоротник, и безуспешно гадала, что за трубочки лежат рядом с другими кусочками — побеги бамбука или ростки неведомо чего.

А вот ее попутчики с легкостью узнали в жухлой траве орляк, хотя сейчас был вовсе не сезон и приготовленный папоротник на тарелке имеет совсем другой вид. «Ну и ну», — только и оставалось восхититься Сёко, украдкой поглядывавшей на эту парочку.

Девушка добавила, что хочет набрать папоротника весной. Парень принялся ее отговаривать, доказывая, что на такой склон никак не взобраться. Слушая этот трогательный диалог и завидуя молодости собеседников, Сёко ощущала одновременно горечь и нежность.

Она упустила момент и не сообразила, почему посреди разговора парень щелкнул свою подружку по лбу. Та опешила и расстроилась, не понимая, с чего вдруг он позволил себе подобное. Сёко, впрочем, быстро разобралась, в чем дело, когда посмотрела на парня: тот отвел глаза, а его щеки залились ярким румянцем. Должно быть, девушка сказала что-то такое, отчего у него потеплело на сердце, но из-за разницы в росте она не видела, что он просто пытается скрыть смущение.

Они вышли на станции Нигава, и электричка продолжила путь в сторону Обаяси. Хотя Сёко никогда не замеряла время, по ее ощущениям, перегон между Нигавой и Обаяси был самым длинным на линии Имадзу. Ландшафт переходил в гористый, что особенно радовало Сёко, прежде обитавшую исключительно в городах, где гор не видно. В целом, хотя линия могла показаться протяженной, на самом деле она была достаточно компактной: на велосипеде от Обаяси до Нигавы можно доехать буквально минут за десять, а до Нисиномия-Китагути, пожалуй, максимум за полчаса.

На подъезде к станции электричку сильно тряхнуло. Вероятно, машинистом был новичок, еще не умевший тормозить плавно. Вырванная из раздумий Сёко схватилась за поручень, чтобы не потерять равновесие.

Как она и ожидала, дверь вагона раскрылась перед лестницей. Выйдя на платформу, Сёко услышала сверху пронзительные детские голоса. По ступенькам спускались девочки в желтых шапочках и с красными ранцами, по виду ученицы первого или второго класса.

Сперва Сёко решила, что они торопятся на электричку, однако спустя несколько мгновений заметила, как они шмыгнули за лестницу, туда, где располагался лифт, и встали там, хихикая. Несмотря на детскую беззаботность, в их смехе уже проклевывались нотки ехидства и желчности, и Сёко невольно сдвинула брови.

Девочки громко затараторили, не подозревая, что свидетелем их разговора является кто-то из взрослых. Они были очень взбудоражены.

— А.-тян, прячься здесь! Когда придет С.-сан, мы скажем, что не знаем, где ты, и она уйдет!

— Э-э, ну ладно… — растерянно отозвалась одна из девочек — по-видимому, та самая А.-тян, которой предлагали притаиться за лестницей.

Сверху раздались шаги. Сёко подняла голову и увидела спускающуюся девчушку, которая остановилась на середине лестницы как вкопанная. «Судя по рюкзаку и шапочке, это и есть та самая С.-сан…» — поняла Сёко.

Школьница с насупленным видом прошагала мимо Сёко и направилась к одноклассницам.

— Привет, С.-сан! — притворно-ласковым тоном заговорила девочка, которая, скорее всего, была заводилой. — Ты ищешь А.-тян? Похоже, она уехала без тебя! Мы ее тоже искали-искали… Наверное, укатила на предыдущем поезде.

С.-сан не стала приближаться к девичьей стайке. Ни на девочку, которая устроила это представление, ни на остальных она даже не посмотрела. Тем временем А.-тян стояла за лестницей, буквально в нескольких шагах.