Чтение онлайн

Как было принято решение? И опять – Батурина не нанимала консультантов.

У нее не было детального бизнес-плана с вариантами действий на любой случай. Как говорит хозяйка «Интеко», решение было принято на совещании в узком составе: сама Батурина, вице-президенты и несколько топ-менеджеров из финансового блока. Принято и немедленно реализовано. Момент для входа на рынок был выбран удачно. Фондовый рынок обогащал Батурину столь же верно, как и земельные проекты в Москве.

В своем рейтинге богатейших предпринимателей России Forbes в 2006 г. поставил Елену Батурину на 29-е место, оценив состояние жены Юрия Лужкова в $2,4 млрд.

Из чего складывалась эта цифра? Что же, прикинем.

Прежде всего из тех самых $630 млн, которые стоили находившиеся на балансе «Интеко» акции Газпрома и «Сбербанка». При этом в распоряжении Батуриной оставались средства от продажи ДСК-3 и цементного бизнеса. За эти активы, напомним, супруга московского мэра выручила около $1,1 млрд «кэша». На покупку акций было потрачено около $240 млн. Значит, $860 млн оставалось у Батуриной в «кубышке».

Значительных денег стоили и остававшиеся у «Интеко» после продажи ДСК-3 девелоперские проекты в Москве. Инвестиционный портфель «Интеко» весной 2006 г. оценивался примерно в 2 млн кв. м «монолитного» жилья. Средняя себестоимость его возведения на тот момент составляла $1900 за 1 кв. м. А цена продажи – около $2300 за «квадрат». Итого на каждом построенном квадратном метре «Интеко» имела возможность заработать около $400–800 млн на всех запущенных к середине 2006 г. проектах.

Сколько может стоить такой актив? Если исходить из того, что прибыль будет получена не сразу, а в течение нескольких лет, то сумму необходимо дисконтировать на 25 %. Иными словами, стройки «Интеко» в 2006 г. могли стоить около $600 млн. Еще в $250 млн аналитики оценивали стоимость непосредственно строительных компаний «Интеко», пластмассового бизнеса и других менее значимых активов, принадлежавших Батуриной. Впрочем, последовавшая спустя несколько лет череда IPO (размещения на бирже акций) крупных московских строительных компаний показала, что реальная стоимость столичных девелоперских проектов в разы выше.

В сущности, рассказ о том, как Елена Батурина заработала свои миллиарды, на этом можно было бы и завершить. В 2001–2005 гг. она провернула цепочку сделок, в результате которых стала обладателем активов, стоимость которых измеряется в числах с девятью нулями. Казалось бы, все просто. Берешь кредит в банке, покупаешь на него строительную компанию и несколько цементных заводов. Через пару лет, когда ценовой «пузырь» на рынке московской недвижимости достаточно надуется, продаешь купленные на заемные деньги активы по цене в разы больше той, по которой они достались. Часть вырученных денег оставляешь в девелопменте, чтобы не упустить шанс заработать еще на стремительном росте цены московского метра. А часть переводишь в акции, где происходит кажущееся бесконечным ралли.

Но вот повторить «схему Батуриной» было бы непросто. Кто мог знать, что цены на жилье будут расти так быстро? И что цемент подорожает в разы? В конце концов, мало кто в мире мог предположить, что цена барреля нефти может с $20 за считанные годы вырасти до более чем $100, и этот «спрут» нефтяных котировок вытащит за собой «нефтяную» экономику России.

Так что в случае со сказочным обогащением Батуриной речь идет скорее о цепочке случайных, мотивированных краткосрочными соображениями действий, чем о заранее продуманной стратегии. Ну и, конечно, о серьезной поддержке московских городских структур.

Представьте себе: владелец небольшой компании, производящей мебель из пластмассы, с оборотом около $40 млн приходит к Андрею Фридриховичу Бородину, президенту «Банка Москвы», и просит открыть кредитную линию на $200 млн. Какой он получит ответ? Все правильно. Ему, мягко говоря, откажут.

А вот обращение от «Интеко» (в начале 2001 г., напомню, всего лишь средней руки производителя «прибамбасов из пластмассы») было в банке воспринято по-другому.

Впрочем, все это очевидно сегодня. А осенью 2006 г. мне пришлось иметь дело с тем, что было известно на тот момент. Итак, Елена Батурина была готова дать интервью Forbes. Но исключительно в Мюнхене, исключительно на выставке RealExpo.

Кто и зачем убедил Елену Батурину дать интервью Forbes?

Редакция с таким запросом в «Интеко» не обращалась. Просто нашему главному редактору Максиму Кашулинскому позвонил один из многочисленных вице-президентов «Интеко» и сказал, что он общался с Региной фон Флеминг (генеральным директором российского подразделения издательского дома Axel Springer) и они договорились, что Forbes возьмет интервью у Батуриной. Максим, естественно, отказываться не стал. Батурина к тому времени хоть и дала несколько интервью (в том числе и журналу Forbes в 2004 г.), но оставалась ценным ньюсмейкером. Все-таки бизнес «Интеко» воспринимался аудиторией как явление в целом скандальное. А значит, читательский интерес к истории о Батуриной был гарантирован.

А вот чего хотели пиарщики «Интеко», я так и не понял.

Можно предположить, что они надеялись получить парадную публикацию в формате «вопрос – ответ». Вполне бессмысленную, но с их точки зрения полезную. Все-таки Forbes – это брэнд, и засветиться здесь дорогого стоит. И похоже, они совершили классическую ошибку «инициативника». Так мы в редакции называли персонажей, которые журнал на самом деле не читали, но у которых сформировалось стойкое представление, что Forbes – «это круто» и что здесь, как и в любом глянцевом издании, публикуют красиво написанные, но в целом безобидные истории.

Когда работа над статьей подходит к концу, обычно главный герой «прозревает». Выясняется, что статья будет отнюдь не бессмысленной, а вполне себе серьезным исследованием бизнеса героя, опирающимся не столько на интервью с ним (из наших предпринимателей редко кто склонен честно и напрямую рассказывать о том, как зарабатываются деньги), сколько на данные и оценки его конкурентов, «врагов», да и просто людей знающих, но с бизнесом фигуранта публикации никак не связанных. В результате в журнале выходит материал, приводящий зачастую с неприятным для главного героя выводам.

Так вот, по ходу продвижения к финалу тревога все сильнее овладевает героем публикации. А еще больше – его сотрудниками по связям с общественностью, которых обычно по ходу дела назначают ответственными за то, что такая каша заварилась. Апогей наступает в момент «утверждения цитат».

Российское законодательство крайне двусмысленно в вопросе о том, может ли человек, давший интервью журналисту, требовать перед публикацией его утверждения. Вернее, если речь идет о формате «вопрос – ответ», то да – требует. Вроде как у такого произведения два автора – журналист и интервьюируемый. Но вот если речь идет о всего лишь нескольких цитатах в тексте статьи, то тут ясности нет. Мы, впрочем, в редакции исходим из того, что человек, давший нам интервью или комментарий, имеет право посмотреть перед публикацией на то, что будет взято журналистом из разговора с ним. Но не для того, чтобы радикально изменить смысл сказанного, а чтобы поправить неточности или фактические ошибки, допущенные им в ходе интервью.

Так вот, когда прозревший «инициативник» получает цитаты, которые мы планируем использовать в статье, он начинает требовать весь текст. А некоторые, как они это называют, требуют «отозвать цитаты», как будто можно отозвать из головы журналиста информацию, которой он теперь располагает.

Получив отказ от корреспондента, работающего над статьей, ньюсмейкер или его пиарщики начинают требовать того же от главного редактора. Получив все тот же ответ, особо упорные доходят до главы нашего издательского дома. Как правило, кончается все грандиозным скандалом и разорванными отношениями с компанией, ее хозяином или топ-менеджером, которому захотелось блеснуть в Forbes. В общем, в случае с Батуриной, видимо, Регина действительно сказала людям из «Интеко», что интервью с их «хозяйкой» для журнала будет интересно, и отправила их к Максу. Возможно, у пиарщиков Батуриной возникло ощущение, что они в результате оказались в каком-то привилегированном положении. Тем большим было для них разочарование.

Так или иначе, но в 9 часов утра 23 октября 2006 г. я был рядом со стендом «Интеко» на ExpoReal. Вскоре появился тот самый мужик в рубашке с расстегнутым на две пуговицы воротом. Потом появилась Батурина. Затем, с обходом московской экспозиции – Юрий Лужков.

Мне было сказано, что для интервью в графике Батуриной выделен один час. К назначенному времени я подошел к стенду «Интеко», представляющему собой сборную конструкцию в два этажа. На втором располагалось небольшое помещение со столом и стульями, где «интековцы» проводили во время выставки совещания и встречи с партнерами. Там мы сели, чтобы пообщаться. Я немного нервничал. Кроме Батуриной напротив меня за столом расселись ее пресс-секретарь Геннадий Теребков, вице-президент компании Олег Солощанский и еще кто-то.