Чтение онлайн

В мае 2009 г. «Казаньоргсинтез» допустил дефолт по некоторым из своих обязательств. ТАИФ пришлось нанять инвестиционный банк Morgan Stanley для разработки условий реструктуризации его долгов. Западные банки на предложенные условия согласились, а вот российские – ВТБ и «Сбербанк» – потребовали конвертировать долг в долю в капитале комбината. В ТАИФ за этим демаршем усмотрели очередную попытку федерального бизнеса подмять под себя лучшие республиканские активы. Атаку помог отбить, как это и было всегда, президент Шаймиев. Но это был уже последний раз. В январе 2010 г. Шаймиев ушел в отставку.

За полгода до этого на мой вопрос, не грозит ли ТАИФ раскулачивание после смены власти в республике, Альберт Шигабутдинов уверенно отвечал: «Смены власти не произойдет. Может произойти смена руководителя власти. А экономические, политические основы сохранятся». В случае Татарстана так и произошло. Вместо Шаймиева, который ушел с поста главы республики без особых скандалов, президентом был назначен Рустам Миниханов.

Миннихинов – это «ресин» Шаймиева. Сказать, что нынешний глава Татарстана многим обязан своему предшественнику, это еще ничего не сказать. Он «свой человек» на 200 %. Шаймиев вытащил его в большую республиканскую политику, потом назначил руководить «Татнефтью», затем посадил в кресло главы правительства республики. Естественно, ни о каких гонениях на ТАИФ при таком новом президенте и речи быть не может. Более того, бизнес Радика Шаймиева продолжает развиваться. Уже в 2010 г. ТАИФ вошла в энергетический бизнес, выкупив у государственной «Татэнерго» несколько крупных электростанций.

В Башкирии ситуация для бизнеса семьи главы республики обернулась по-другому, хотя начиналось все вроде бы одинаково.

Звезда Муртазы Рахимова взошла в 1990 г. В номенклатурной верхушке республики царила неразбериха. Кадровая политика ЦК КПСС в Уфе дала сбой. Все началось в 1987 г. – на пенсию был отправлен первый секретарь башкирского обкома Мидхат Шакиров, правивший республикой без малого 20 лет. Ему на смену ЦК прислало «варяга» – Ревмира Хабибуллина, который родился в Башкирии, но карьеру делал в Казани, Перми и Москве. С местными бонзами Хабибуллин не сработался. В 1990 г. против него взбунтовалось большинство горкомов и райкомов. Бюро обкома во главе с Хабибуллиным ушло в отставку. Тут подоспели и первые относительно свободные выборы советов народных депутатов. Одним из вновь избранных членов Верховного Совета Башкирии стал Муртаза Рахимов, директор Уфимского нефтеперерабатывающего завода им. XXII съезда КПСС (сегодня – ОАО «Уфанефтехим»).

Кандидатура Рахимова многим в Башкирии тогда казалось компромиссной – башкир, вся жизнь прошла в республике, хозяйственник, директор крупного предприятия. На первой же сессии Верховного Совета Рахимов был избран его председателем. Дальше последовали четыре года изощренных интриг в республике, лавирования между президентом Борисом Ельциным и федеральным Верховным Советом, торги за полномочия с Москвой. Итог: в 1993 г. Рахимов с подавляющим преимуществом победил на выборах президента Башкирии. Власть оказалась в его руках до 2010 г.

Естественно, что, получив в свои руки всю полноту власти, Рахимов тут же занялся и вопросами собственности. В декабре 1992 г. Верховный совет Башкортостана принял решение, по которому федеральное законодательство о приватизации приостанавливалось и вводился местный план действий. В течение последующего года предприятия, расположенные в Башкирии, были акционированы, контрольные пакеты их акций вскоре оказались в собственности республиканских структур. Ключевыми среди предприятий, которыми теперь полновластно распоряжались уфимские власти, были четыре нефтеперерабатывающих завода: три в самой Уфе, и один в городе Салават. Вокруг этих предприятий и вырос семейный бизнес Рахимовых. Но это будет потом.

А в начале 90-х, чтобы получить доступ к ресурсам предприятий, необходимо было не только получить их акции, но и установить контроль над денежными и товарными потоками.

Еще в 1991 г. Совет министров Башкирии издал постановление, по которому руководители крупнейших предприятий, в том числе основы республиканской промышленности – четырех нефтеперерабатывающих заводов, могли быть назначены лишь по согласованию с республиканскими властями. Все руководители заводов прошли переутверждение. А при них появились лично хорошо знакомые Муртазе Рахимову новые люди из башкир.

Спустя несколько лет «хороших знакомых» сменил сын Муртаза Урал Рахимов.

Тут стоит сделать небольшое отступление. Сложно сказать почему, но история становления семейного бизнеса в Башкирии оказалась намного более брутальной, чем история «Интеко» в Москве или ТАИФ в Казани.

Что тут сыграло главную роль личность Муртазы Рахимова и его сына или какие-то социально-экономические особенности оказавшейся под их управлением территории, – непонятно. Но правление Рахимова в Башкирии отмечено намного большим количеством скандалов и громких убийств, явно связанных с деятельностью властей, чем президентство Шаймиева или мэрство Лужкова. Возможно, это происходило из-за того, что Рахимову, в отличие от его коллег, не удалось добиться полной «герметичности» политической системы региона.

То есть да, он побеждал на выборах с оглушительным превосходством, но его соперниками, в отличие от Москвы или Татарстана, были не заведомо «маргинальные» политики, а вполне серьезные кандидаты, политический вес и статус которых был соизмерим с рахимовскими. В 1998 г. это был один из лидеров КПРФ Александр Аринин, в 2003 году – сенатор Ралиф Сафин и банкир Сергей Веремеенко. Оба раза в республике разворачивалась ожесточенная кампания и нелицеприятные для Рахимова подробности местной политической жизни становились достоянием публики.

Но вернемся в начало 90-х годов. Январским вечером 1994 г. трое мужчин стояли в подъезде дома на улице Коммунистическая в Уфе. Они чего-то ждали. По рукам ходила бутылка «Монастырской трапезы», дешевого красного вина. Дверь внизу открылась, в подъезд вошел высокий мужчина в шапке. Бутылка была отставлена. Один из поджидавших шагнул вперед и нанес вошедшему удар в челюсть. После этого одной рукой зажал рот, а другой обхватил жертву, лишив возможности сопротивляться. Второй сообщник в это время нанес несколько ножевых ударов. Казалось, дело кончено. Мужчина медленно осел на землю. Но стоило убийцам отступить на шаг, как раненый поднялся и нетвердой походкой направился к дверям, пытаясь выбраться наружу. Тогда третий из бандитов достал пистолет Taurus и несколько раз нажал на курок. Одна из пуль попала в голову мужчины. Смерть наступила мгновенно.

На следующий день Уфа гудела: убитым оказался Салават Гайнанов, еще пару месяцев назад – большой человек в местной власти, первый заместитель генерального директора Новоуфимского НПЗ. На эту должность Гайнанов был назначен лично Рахимовым и несколько лет курировал отгрузку нефтепродуктов с завода и закупку необходимого для предприятия оборудования. Этот человек решал вопросы на десятки миллионов долларов, гигантские по меркам начала 90-х годов суммы. В октябре 1993 г. Гайнанов был смещен со своего поста. В январе 1994 – убит.

Спустя 15 лет убийство было раскрыто. Его непосредственными исполнителями были члены банды из города Кингисепп Ленинградской области. А вот кто заказчик? Следствие уверено, что это Сергей Изместьев, в будущем крупный нефтетрейдер и член Совета Федерации от Республики Башкирия.

Сам Изместьев утверждает, что Гайнанов перед гибелью поссорился с башкирским президентом. Вроде бы как Гайнанов начал работать на свой карман и обходил интересы Рахимова. За пару месяцев до убийства Гайнанова разжаловали – из фактически главного контролера финансовых потоков предприятия он стал руководителем одного из отделов. Потом Гайнанов был убит. А вот финансовые потоки постепенно перешли под контроль сына Рахимова, Урала, который к тому времени вернулся из Франции, где учился в университете.

Офис Рахимова-младшего разместился в бывшем доме приемов «Башкирэнерго». Сюда, на пересечение улиц Коммунистическая и Свободы, приезжали директора заводов. В кабинете негласного куратора башкирской «нефтянки» их встречал молодой на вид человек с бледным лицом.

«Отказывать [Уралу] Рахимову никто из руководства [башкирской] группы заводов не решался. Его мнение под сомнение не ставилось. Указания выполнялись беспрекословно», – вспоминает один из бывших директоров заводов.