Чтение онлайн

Существа начали подходить ближе. Один из них коснулся ладонью земли, и из-под мха вылезли крошечные цветы — новые, каких раньше в этом лесу не было. Елена присела, коснулась их пальцами — и тут же почувствовала отклик: будто сама земля сказала ей «спасибо».

— Мы не против вас, — сказал старший из существ. — Мы хотим понять. Жить рядом. Обмениваться.

— Вы хотите общаться? — уточнил Кощей. — Торговать? Делать визиты?

— Учиться. Делиться. Танцевать.

Елена улыбнулась.

— Тогда добро пожаловать в Чайную Гавань. У нас как раз освободилось несколько комнат в доме леших, а в школе есть вакансия по древней ботанике. Курс лекций по дыханию земли подойдёт?

Существа переглянулись. Один из них заулыбался — неожиданно мило.

— Мы начнём завтра.

И вот так, неожиданно для всех, в лесу у Чайной Гавани появился новый народ — ползучие, или, как позже выяснилось, корерожденные. Они не пили чай (в основном — впитывали влагу через корни пальцев), не любили прямой свет, но умели играть на странных деревянных инструментах, от звуков которых зацветали кусты.

Дети были в восторге, лешие — слегка насторожены, а Баюн поначалу шипел и забирался повыше. Но через неделю он уже налаживал бартер с двумя корерожденными — обменивал песни на сушёные хвостики мышей.

А Елена сидела на крыльце своего дома, пила чай с лавандой и смотрела, как в её мире появляется всё больше волшебства. Она вздохнула:

— Похоже, придётся школу расширять. И чайную тоже. И баню. Хотя бы подземную.

Кощей рядом с ней усмехнулся:

— Ты ведь этого и хотела — жизни. Магии. Сказки.

— Да, — кивнула она. — Только теперь этой сказке точно не будет конца.

И ветер, пробегая по крыльцу, принёс с собой запах мокрой коры, мёда и новых, ещё неизведанных трав.

Глава 30

Осень в Чайной Гавани наступила не спеша, как будто и сама не верила, что лето закончилось. Листья на деревьях не столько опадали, сколько с достоинством снимали с себя яркие наряды, будто после бала. Воздух наполнился ароматом яблок, дыма и поздних трав — терпких, упрямых, таких, что даже иней с них соскальзывал.

У Елены на крыльце стояли три корзины: одна — с сушёной мятой, вторая — с корнями, а третья — с письмами. Много писем. От соседей, от ведьм, от странствующих мудрецов, от одной загадочной совы, что присылала послания на бересте. Писали все. Кто просил рецепты, кто приглашал на шабаш, кто просто жаловался на вросший клевер на огороде.

— Народ распробовал твои чаи, хозяйка, — прокомментировал Баюн, устроившись на подоконнике. — Теперь без письма — как без подушки. Всё через тебя.

— А я что? — Елена пожала плечами. — Пусть пишут. Хоть не забуду, как перья держать. Вот только почтовая магия опять шалит.

— Ещё бы! — отозвался Кощей, появляясь в проёме. — Ты же её на котелок для варки яблочного варенья перезаписала.

— Потому что мне важнее варенье, чем телепортация писем. Люди без чая могут, а без варенья — ни за что, — с улыбкой отрезала она.

Кощей фыркнул, но спорить не стал. Он вообще в последние месяцы стал каким-то особенно мягким. Не то чтобы прямо добрым — но что-то в нём изменилось. Может, это волосы, которые он теперь не заплетал, а носил распущенными. Может, то, как он мял пирожки на кухне, помогая детям готовить «по особому семейному рецепту».

— А как там наши корерожденные? — спросила Елена, отложив письмо, написанное на лепестке. — Не убежали обратно в мох?

— Они, похоже, пустили корни в прямом смысле. Один из них врос в крыльцо. Теперь каждое утро поёт «Оду липовому чаю». Очень проникновенно.

— Ага. Я его вчера попыталась подстричь — так он мне в ладошку свою веточку положил. Типа «не надо, я красивый».

Баюн зевнул:

— Вообще-то это не он был, а она.

— Вот ты мне скажи, как ты вообще их различаешь? У них же лица — как у берёзовой коры.

— У меня нюх на чувства. А ты слепа к любви, хозяйка, — назидательно ответил кот.

— Прекрати, Баюн, ты уже шестой раз за неделю кого-то сватаешь. Вчера ты пытался сосватать мою ученицу за самогонный аппарат, утверждая, что у них «искрит».

— Ну а что? Искрит же. Это знак!

Пока вся троица препиралась, во двор вошли трое богатырей. Да-да, те самые. Всё это время они жили в соседнем селе, тренируя молодёжь и периодически заезжая на чай, пироги и словесные баталии.

— Ну что, хозяйка! — громко воскликнул Илья, вытирая сапоги о коврик. — Мы с братцами тут подумали: может, школу откроем? Боевое искусство, кодекс чести, уроки по завязыванию шнурков одной рукой — всё, как ты любишь.

— И чаепитие с пирогами после занятий, — добавил Алёша, подмигивая.

Добрыня в это время уже заглядывал в котёл на кухне.

— А что, идея здравая, — сказала Елена. — У нас школа трав, медитации и кикбоксинга, почему бы не расшириться?

Кощей приподнял бровь:

— Вы хотите сказать, что в нашей деревне появится Чайная Академия? С отделением древнего боя и факультетом... шнурков?

— Именно, — кивнула Елена. — А ты будешь читать курс по «Молчаливой угрозе и харизме».

— Прекрасно. Ещё немного — и мне выдадут профессорскую косуху.

Баюн уже что-то чертил на бумаге:

— Надо схему корпусов. В одном — занятия. В другом — баня. В третьем — столовая. Обязательно с отдельной полкой для пирогов и котов.

— И зал с подиумом, где будем демонстрировать боевые позы под музыку, — мечтательно добавил Алёша.

Елена кивала, делая в уме расчёты. Место было. У людей — энтузиазм. У детей — энергия. У неё — мечта.

— Всё. Решено. Открываем. Придумайте название, а я пока травы для бодрости сварю.

— А как насчёт… «Академия Чайных Искусств и Пирогов»? — предложил Добрыня.

— Слишком буквально, — отрезал Баюн. — Надо что-то с изюминкой. Или хотя бы с лавандой.

Спор продолжался добрых полчаса, пока не пришёл леший, объявивший, что в ближайшую лощину прилетела делегация фей на переговоры. Говорят, они ищут партнёров по фестивалю магических напитков. А ещё у них есть конкурс на лучшую кружку года.

— Пошли. Там феи, пироги и, возможно, почётный диплом, — сказала Елена, поправляя накидку.