Чтение онлайн

— Я не понял, ты шо, решил лавэ друга моего зажилить?

Тут был скользкий момент — наезжать на мусоров было можно, но если осторожно. Нужно было верно оценить ситуацию, звание мента и собственную значимость в его глазах. Бывалые рецидивисты с мусорами не нянькались, и эти номера обычно

Надо же, ей лет 25, а уже на вы, себя по отчеству, машинка в порядке. Не тётя, а целый разворот из журнала.

Она что-то продолжала говорить, а Малый скромно стоял и пытался ничего не пропустить сквозь прищуренные от солнца глаза. Далее началась вообще фантастика — в машине что-то затренькало, Инна Валерьевна извинилась, наклонилась в салон и вытащила откуда-то здоровенную трубку. Нихера себе, у неё сотовый телефон!

Разговор был тот ещё: «Да, слушаю... Я не тороплюсь, считает всё равно три минуты... По вопросу приватизации мансарды готова буду к пятнице... окей, договорились...». Телефон, окей, мансарда, приватизация, всё это попахивало полным Голливудом.

У Малого заныло в груди, он на чистом автопилоте посмотрел поцарапанное крыло и неожиданно для себя предложил за 400 баксов перекрасить всю машину, добавив спортивные полосы через весь кузов. Инна Валерьевна пытливо посмотрела на него аккуратненькими светленькими глазками, согласилась, вытащила из машины сумку с телефоном, поймала какого-то ивана на «шкоде» и отчалила. Малой долго стоял смотрел ей вслед, начиная жить долгую неделю до следующего понедельника, когда она вернётся за машиной.

Подбирая краску, он фантазировал о том, как через неделю Инна Валерьевна восторженно целует его в щёку и приглашает в свою большую и наверняка крутую фирму заниматься автопарком. Черт его знает, чем занимаются эти фирмы... Малый был далёк от того, чтобы верить, что деньги фирмам достаются сами по себе, но в мечтах лучше не напрягаться, а сладко мечтать, пока мечтается.

Вечером рассказал про чудную тёлку Эфимбергу, тот сразу спросил, была ли на ней обручалка, и попросился поехать вместе в понедельник. Малый съехал с этой темы и пошёл домой. Жанка, сука, сразу что-то почувствовала и с новыми силами ринулась пилить пропахший краской мозг. Вот ведь странность какая, раньше никогда бы не поверил, что она станет такой стервой.

Расписались они два года назад. Жениться предложил отец, типа — Буля в маразме, нормальная хозяйка в доме будет, борщ там, уют, внука родит. Жанна как раз была беременна, так что сложностей не возникло. Собрали денег, отыграли свадьбу в три дня, не хуже, чем у людей. То, что молодая с животом, никого не удивило — все так женились. Единственным исключением из правил был второй «новый русский» со двора, барыга Олег Косой. Эфа шутил про него — второй человек после Гитлера, намекая на Домбровского с его мерсом. Но Косой женился на дочке замдиректора мебельного магазина, а это другое дело — о лучшем и мечтать нельзя.

Через месяц после свадьбы родилась дочка Катюша, которую, естественно, называли Малой. Особой любви не было, вообще есть мнение, что большая любовь — один из вариантов наеба-ловки из кино. Цветы, поцелуи, завтрак в постель. Как же, как же. Все браки во дворе строились по одному и тому же принципу: мужик бухает, баба его пилит. И так до самой смерти, которая всегда забирала пропитых отцов семейства в первую очередь. Малый был исключением, причём дважды: матушка умерла первой, а жена совмещала кир и пилёж мозга в одном лице.

Жанна после родов набрала килограмм этак тридцать, да так и осталась в этом состоянии. Ходила постоянно злая, смотрела по телеку «Песню Года», орала на Булю и шлёпала Малую почём зря. Единственной отдушиной был двор, где они с подругами сидели с колясками возле киоска, пили джин-тоник и бренди-колу. Малый после работы предпочитал пару пивка и любимый жанкин джин-тоник называл «химия-химия, вся печёнка синяя». Так прошло полтора года, девки сидели со своими бутылочками и колясками, курили длинные сигареты «Море», обсуждая своих мужиков и делая по любому поводу удивлённо-искренние лица.

Потом Дмитревна уволилась из киоска и Жанна заняла её место. Малая ползала в пыли сзади, где в теньке стояли ящики с водкой, а на них — магнитофон «Маяк» с неизменным концертом Владимира Асмолова. Жанна нормально зарабатывала, приторговывала самогоном, который брала у родственников в селе. Судить по деньгам — всё было нормально, но Жанка начала серьёзно закладывать за бигуди. Малый пару раз пытался её урезонить, но баба ему попалась хитрая и била на опережение: мол, мало денег, нахера было выходить за пахнущего краской маляра, для которого машина важней всего. То, что от неё самой разило убойной смесью самогона, джин-тоника и шоколадок «Виспа», на логику разговора не влияло.

Распорядок вечера теперь был такой: Малый приезжал с работы, забирал малую из киоска и шёл домой, кормить ребёнка и мыть говно из-под Були, которая к тому моменту окончательно поехала мозгами. Эфа говорил, что старушенции в маразме могут прожить ещё лет тридцать, но Малый в это верил слабо.

Похожая история приключилась с матушкой Михалыча, она сошла с ума, подпалила хату и задохнулась в дыму. Михалыча вообще-то звали Мишей, но один Миша во дворе уже был, и после шуток Петросяна о Михалыче, который всех угощает сигаретами, его тоже стали так называть.

Михалыч был знаменит тем, что, увольняясь с автобазы, вложил все сбережения со сберкнижки в запас сигарет «Флуераш» и две бочки медицинского спирта. Эфа шутил, что Михалыч — один из немногих в мире, по кому кризис не ударил. Морган, Рокфеллер и Михалыч. Он целыми днями сидел возле голубятни, курил и жаловался, что заканчиваются запасы. Причём жаловаться начал сразу. У Михалыча был старенький мотоцикл «Чезет», на котором он никогда никуда не ездил и вечно его чинил. Малый, как специалист, несколько раз ему помогал и говорил, что ещё лет пять такой работы, и мотоцикл поедет...

Буля всё время сидела в своей комнате, разговаривала с чертями на потолке. Иногда случались периоды просветления, она сама ходила в туалет и принималась стирать полиэтиленовые пакеты. Малый не раз и не два говорил, что пакеты стирать не надо, они одноразовые, но Буле всё было похер, она жила в своём мире и выходить из него пока что не планировала. Пакеты стали одним из первых доказательств торжества капитализма. С чем, с чем, а с пакетами теперь порядок. Малый особо уважал большие чёрные с логотипом БМВ. Почему они пользовались такой популярностью, почему БМВ, а не «Мерседес», к примеру? Ответов не было.

Жанка ходила с белым пакетом, на котором обычно была какая-нибудь сексуальная блондинистая кобыла в одних джинсах. У баб на улице был стабильный набор — в одной руке сумочка и белый пакет. Малый обычно брал два-три своих любимых, чёрных БМВ, и шёл на базар.

Он любил базар, там можно было поторговаться, поговорить и самый большой плюс — там не было очередей. Что характерно, с наступлением капитализма очередей меньше не стало.

В супермаркете же очереди были на постой. То ли те, кто рассчитывал количество касс, были пессимистами, то ли экономили на кассирах. Когда открылся первый на районе маркет, Малый сходил один раз, увидел толпу, развернулся и пошёл на базар. Подумал ещё: «Может, если бы напротив был ещё один супермаркет, очередей было бы меньше». Но через год открылся второй большой магазин, потом третий, а очереди были те же.