Чтение онлайн

К тому же мое и без того веселенькое состояние омрачалось тревогой из-за алхимика. Веслав не появлялся совершенно, как он питается — было непонятно. Хотя для того, кто перемещается через тень, перемещения на кухню существенно облегчаются. Но вот уже все дружинники оказались утащенными внутрь лаборатории, вылезли и теперь разгуливают по квартире с загадочными лицами, а меня не утащили ни разу!

Безобразие. Последние двое суток я чуть ли не дежурила перед дверью лаборатории — и никакого эффекта. А тут еще Андрий, которого просто распирало от какой-то тайны и который обливал меня сочувствием из глаз каждый раз, когда проходил мимо… Я пыталась кое-что выпытать у новичка (пришлось оставить дежурство), но партизанские корни никуда не делись: Андрий сначала перешел на родной язык, потом замкнулся в молчании, сочувствия при этом не потерял, но не сказал ничего. Уходя из их с Йехаром комнаты, я могла бы поклясться, что вслед мне он процитировал: «Цвёрда трымаўся юнак на дапросе…»[1]

Наверное, он заразил меня духом «рельсовой войны», разведок и прочих прелестных атрибутов партизанщины, но только к исходу пятого дня я решилась на вылазку. Без надуманных причин. И даже без стука.

Комната встретила меня полутьмой и молчанием. Веслав света не зажигал, он всегда говорил, что темнота помогает думать. Сейчас он был занят все тем же, а может, просто уснул: сидел за столом, голова опущена на сложенные руки, на столе вместо эликсиров или перегонного аппапара — вырезанные из цветной бумаги квадратики, уже с обтрепанными краями, от частого перекладывания с места на место. Под рукой — с десяток листов, исчерченных формулами.

— Если на что-то и годится мой дар — так чтобы носом не клевать за столом, — заметил он, когда я вошла, чем тут же опроверг версию о своем возможном сне.

Я углядела второй стул и села рядом.

— Это ты о…

— О главном даре. Об алхимии, конечно.

Теперь я заметила, что на столе стоит еще стакан, наполовину наполненный, вроде, водой, и пузырек с какой-то жидкостью.

— А ты этой дрянью здоровье не угробишь?

Он нервно хихикнул, и мне стало неловко за вопрос. В самом деле, здоровье тут уже совсем ни при чем.

— Да я раньше это литрами глотал, — пожал плечами Веслав. Он проделал эту манипуляцию, не поднимая лица от рук и обращаясь, видимо, к столу. — Когда в лаборатории три эликсира доходят и за каждым — постоянный присмотр…

Слово, одно-единственное, вылетело куда раньше, чем я придумала, как начать разговор:

— Волнуешься?

— Угу.

Прогресс, что хоть признал.

— Может, помочь чем?

— Не надо, — сказал как отрезал, потом тон смягчил: — Я имел в виду — незачем. Вроде бы все готово. С остальными я говорил, они готовятся. Просто я пока не совсем уверен. И просто я понимаю, что не компоненты на места в формуле расставляю.

— Может, так и надо, — заметила я тихо.

— Это хотелось бы. В первый раз вот так манипулирую людьми, — он наконец голову поднял, и я поняла, почему он с этим не торопился: лицо изжелта-серое, глаза усталые, мертвые. — Неприятно воображать последствия своих ошибок.

Мне показалось, что он имеет в виду и меня в том числе (Йехар же говорил, что если не вернемся — так все). Но уж как-то очень странно все выходит: а мне ни полсловечка о том, что придется делать. Я посмотрела на лежащие по столу квадраты. На формулы.

— В чем ты сомневаешься?

Веслав нервно потер руки.

— Смеяться будешь — в главном. Основной компонент… катализатор. По логике вроде бы все проверено и перепроверено, а на деле — чувство всё равно такое, как перед моим вступлением в Коалицию. Я не рассказывал?

Он редко позволял себе такую роскошь, как глупые вопросы, но сейчас, видно, расслабился и позволил. Нет, я не назвала бы Веслава скрытным, на вопросы о себе он почти всегда отвечал открыто и полно… но вот байки он о себе травил в исключительных случаях.

— Это после моего отречения было, — заговорил алхимик, бесцельно двигая по столу квадратики, — через два года, кажется. Я к тому времени подначитался немного, ну, и решил вступить в Коалицию, стать алхимиком официально. А там, знаешь… экзамен раз в год и редко когда больше кандидата бывает. И тут вдруг — аж два набежало, да еще один — двадцатилетний пацан, хотя для поступления требуются многолетние тренировки памяти, воли, характера… Так что для начала мне открытым текстом приказали заворотить оглобли. Нет, уперся. Ну, думают, что нам — жалко? Вот тебе начало алхимического рецепта, вот обрывок формулы реакции, а захимичь-ка нам из этого знаменитое галлюциногенное «Порхающая крыша»! Мол, чтобы крышу снесло. Смотрю я на эту формулу и на рецепт, — он усмехнулся, — и понимаю, что крышу сейчас снесет у меня, потому что ни того, ни другого — в жизни не видел. И не представляю, как что можно вывести. Это потом мне сказали, что они мне магистерской сложности задание сунули. Кто ж знал…

— И что ты сделал?

— Я посмотрел на это всё, закрыл глаза и расслабился. И эликсир как будто развернулся передо мной: каждый ход, каждая реакция. Действия выполнял почти все, никуда не заглядывая, как в полусне. Приемная комиссия как увидела, что я намешал — все никак смертника не могла выбрать, чтобы попробовать…

— И выбрали все-таки?

— Завалить решили, — он усмехнулся опять. — Один бочком подошел, посмотрел издалека и заявляет, что приготовлено неверно. А потом берет и выливает в раковину… В общем, там не только крышу, там и стены посносило. Галлюциноген оказался с невеселой реакцией на воду. После чего мне оставалось только с нахальным видом заявить: «Хотели, чтобы крышу снесло — посмотрите наверх! Где она там, крыша?» И меня приняли, ну, со скрипом, конечно.

Он долго молчал, глядя на стол, и оживление на его лице исчезало с каждой секундой.

— Это тогда я понял, что мой дар — врожденный, — сказал он потом. — Хотя, как видишь, долго не мог разобраться, почему.

Мне захотелось взять его за руку, но я была на сто процентов уверена, что он меня оттолкнет и попросит не соваться с глупым пафосом.

— Выкинь ты эти формулы, — выдала я вместо этого со вздохом. — Ты подумай, куда мы лезем и что сделать собираемся. По-твоему, там что-то можно просчитать?

— Предлагаешь закрыть глаза и расслабиться? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, взял меня за руку сам. — Уже не надо. Я знаю состав и расстановку. Наверное, я ее с самого начала знал.

— И насчет катализатора больше не сомневаешься?

Впервые за пять дней он смотрел мне в глаза, и впервые за последнее время тень опять разомкнула над ним завесу.

— Нет, здесь я уверен. А из этого вытекает все остальное.

Он порывисто поднялся, продолжая держать меня за руку.

— И не расстраивайся, что я тебе ничего не сказал о твоей роли. Поверь, в стороне не останешься. В нужный срок…

— Я не расстраиваюсь, — сейчас я была с ним предельно откровенна. — За пять-то раз я уже научилась радоваться, даже если остаюсь в стороне.

— Не останешься, — повторил Веслав. Потом поднял к глазам мою руку, на которой одиноко сидело колечко с руной защиты из черненого серебра. — Насчет этого у меня просьба. Не снимай его.

— Это всё? Или мне еще что-нибудь надеть в Небирос? Сережки там… бусики…