Чтение онлайн

— Мне в Отдел надо, наверное, — сказал он и неловко поднял руку — то ли пожать кому-то из нас, то ли помахать на прощание. — Отчи… отчитаться. Это всё… ну, ладно, потом. Я пойду?

И он отвернулся — боялся, что мы будем смеяться? Глупо. Мы сами там были. Мы знаем, что плачут не только от боли и счастья, но и когда видят что-то непостижимо прекрасное. Даже мужчины.

И если мы не плакали сейчас сами — это потому что Андрий поверил в то, что было, а мы еще не поверили.

— Потом, — согласилась я, и Андрий неверными шагами направился в сторону Канцелярии.

Мы долго шатались в окрестностях до того, как заговорили. Мне, наверное, тоже нужно было в Отдел — отчитаться. И Веславу было бы желательно, но и он, и я, сомневались, что нас примут не просто с объятиями, а хоть не заклятиями. Несмотря на наш временный союз с Канцелярией.

И еще — я подозреваю, что мы просто играли в «кто кого перетерпит», потому что вопрос был один. И лично я не знала, как на него отвечать.

Но я все же спросила первой.

— Что теперь?

Он пожал плечами. В этом жесте было гораздо меньше болезненной нервности, чем во всех предыдущих.

— Не знаю. Отметиться, конечно, стоит… но всё-таки отношения и с Канцелярией, и с алхимиками я испортил себе здорово. Едва ли мне стоит задерживаться в городе.

— Это я и без того понимаю. С нами. Что теперь с нами?

— Это? Ну, здесь как раз все ясно.

— Правда? И ты не возьмёшься опять за своё «Не может быть никогда»?

Он остановился посреди Невского так, что на его спину налетел какой-то зазевавшийся турист. Даже в карман не полез по привычке! Вместо этого он посмотрел на меня.

— Хочешь, чтобы я остался?

— Ты помнишь, что я сказала тебе тогда. Сколько бы ни оставалось времени — я знаю, что Ыгх вернула тебе тьму. И несмотря ни на что — пусть Тень…

— Взгляни на мою ауру.

Я посмотрела. Я увидела то, что должна была.

То же самое, что видела раньше. Все то же буйство красок, слабый, чуть различимый магический фон…

Только чуть меньше темных тонов.

Да. Я видела это раньше. Только до того, как он принял свою стихию.

— Она теперь всегда будет такой, — пояснил Веслав, усмехаясь. — Я лишился своей силы, мало этого — так еще дороги назад во тьму мне нет.

— Почему?

— Ты что — так и хочешь, чтобы я произнес заезженную истину насчет того, что тьма — лишь отсутствие света? — он глянул на меня с укоризной, но тут же признал: — Но в целом, это верно. Это пустота, сосущая и гнетущая, потому что это — всегда отсутствие. Да еще Книга Миров, после которой я чуть было не поверил, что вокруг только мрази, — он задумался и заговорил быстрее. — Но сегодня, после того как я увидел… — он сделал жест, будто ловил незаметную искру, улетевшую от костра и покачал головой, — наверное, я теперь буду упорно видеть в людях хорошее.

Какой-то широкоплечий парень, проходя мимо, толкнул его в плечо, ругнулся, обдав нас ароматом пива, и пошел себе дальше жить «танчиками» и порносайтами. Я не выдержала и скептически хмыкнула.

— Постараюсь видеть, — спохватился Веслав.

Мы шли рядом, и до меня только сейчас доходило, что он сказал. Жертвенные клинки, напитанные тьмой, сохранились, значит, есть доказательство того, что стихийников Веслав не убивал. Свидетельств о нихиллах предостаточно. Любой, кто посмотрит на его ауру теперь, скажет, что к Повелителю Тени он отношения не имеет никакого, потому что всем ведь известно, что от такого дара нельзя избавиться окончательно. А то, что случилось в Небиросе — видели в этом мире мы трое, и мы можем обсудить любую версию, Веслава оправдают…

Мы шли рядом, наши руки соприкасались, и я не могла поверить в это: так долго счет шел на секунды, а теперь у нас с ним впереди дни, месяцы, и даже — совсем нереально — годы… Солнце выблеснуло из-за питерских облаков, луч скользнул по лицу Веслава, и я вдруг заметила, что он замкнут и хмур, будто не он четверть часа назад говорил о том, чтобы видеть в людях хорошее, не он создал самый гениальный эликсир, будто не наше чувство…

— Помнишь, что Йехар тебе говорил об алхимиках в первый наш вызов?

Мы прошли теперь по Дворцовой набережной и свернули к Адмиралтейству. Машины уже начинали появляться. Меня пугала горечь его тона, тяжесть, с которой он ронял каждое слово, поэтому было трудно вспомнить…

— Что алхимик предаст тебя, не раздумывая?

Он утвердительно кивнул.

— А алхимик в мире Йехара сулил тебе что? Тоже предательство? И эта песня?

Это мне было вспоминать еще тяжелее.

— Вроде бы да…

Он долго молчал и постепенно замедлял шаг, пока не остановился вовсе.

— Ольга… ты могла бы простить предательство? Ложь?

— Что за бред! — взорвалась я, испуганная уже всерьез выражением его лица. — Ты же не собираешься меня предавать или мне врать…

— Уже, — уточнил алхимик устало. — Солгал и предал. Не хочешь верить, я вижу — можешь спросить у Андрия. Он знает больше твоего.

— При чем тут Андрий?!

— Он ведь специализируется на рунах.

У меня голова окончательно пошла кругом, я с радостью обнаружила поблизости скамейку и плюхнулась на нее в полном расстройстве:

— При чем тут руны?!

Перевела непонимающий взгляд на свое кольцо, — и мне показалось, что руна защиты на нем немного изменила свой вид. Теперь она стала похожей на те… да, на те, что Андрий выстраивал вокруг нас в Небиросе.

— Да, — сказал Веслав, хотя на меня он не смотрел, — это была не защита и не ограждение от тьмы. Это были символы вечной верности и вечной любви. Я солгал тебе, когда просил просто посмотреть мне в глаза и почувствовать… С самого начала я знал, что для катализатора не годится простое чувство. Катализатором должен стать пик чувства: венчание.

Я не стала даже говорить, что это неправда, это невозможно… в прошлом году мы проходили обряд магического венчания, и здесь присутствовали все элементы: двое, любящих друг друга, основные символы, два любых кольца, которым в процессе придается статус венчальных… ах да, огромный всплеск магической энергии, чтобы заставить руны завершить процесс.

— Мы, значит… женаты?

— Без регистрации в загсе, — Веслав всё еще напряженно любовался красотами Адмиралтейского сада. — Но мы объединены в единое целое: наши мысли… наши силы… Теперь никто из нас не сможет солгать другому. Ни один не сможет изменить. Ни один никогда не будет больше свободным.