Чтение онлайн

Геккон.

Я открыла глаза и увидела его перед собой. Он смотрел на меня своими круглыми, почти человеческими глазами, и казалось, что в них плещется сочувствие. Или, может, мне просто хотелось так думать.

Геккон, почувствовав моё замешательство, наклонил голову и лизнул меня в щеку. Инстинктивно отпрянув, я вновь вытерла лицо ладонью. И почувствовала, как по телу разливается тепло. Лёгкий, приятный жар, который постепенно проникал в каждую клетку, успокаивая ноющую боль.

— Спасибо, — прошептала я, закрывая глаза. — Спасибо тебе.

Я не знала, сколько времени провела так, сидя под деревом и позволяя геккону исцелять меня. Но постепенно, очень медленно, я начала возвращаться к себе. Отрешенность рассеивалась, краски мира становились ярче, а звуки – отчётливее.

Боль никуда не делась, она лишь притупилась. Но зато ушла парализующая апатия. Я чувствовала: я снова могу дышать, могу думать, могу… злиться.

Медленно, с трудом поднявшись на ноги, я оперлась о ствол дерева. Геккон по-прежнему был рядом, примостившись у моих ног и с любопытством наблюдая за мной. Его присутствие, пусть и странное, оказывало неожиданную поддержку.

— Пора, друг, — пробормотала я, проведя рукой по его маленькой голове в благодарственном жесте. — Пора что-то решать.

Собравшись с духом, я двинулась в сторону главного корпуса. Гнев и жажда справедливости боролись внутри со страхом и уязвимостью. Я не знала, что ждёт меня там, но понимала – оставлять всё как есть, я не могу. Но как только увидела вдалеке знакомую фигуру отца, та решимость, что гнала меня вперед, словно испарилась.

Страх сковал движения, замедлил шаг.

По мере приближения я отчетливее видела, как время прошлось по нему безжалостным жнецом. Он словно сдулся, утратил ту стать и уверенность, что внушали трепет. Плечи поникли под тяжестью невидимого бремени, одежда сидела мешковато, подчеркивая исхудавшую фигуру. Лицо испещрили глубокие морщины, и вокруг глаз залегли темные провалы, говорящие о бессонных ночах. Я заметила седину, пробившуюся сквозь некогда безупречно уложенные волосы.

Он больше не выглядел как глава стражей, и даже не как профессор элитной академии. Он выглядел как старик, уставший от жизни и носящий на себе груз, который его сломал.

Я замерла, прячась за одним из массивных деревьев. Отец остановился прямо перед Сэмвеллом, рядом все также находился профессор Велнор.

— Сэмвелл, — начал отец, — поздравляю с победой на первом этапе турнира. Я не сомневался в тебе. Ты лицо нашей академии, мы все тобой гордимся.

Ревность вспыхнула во мне мгновенно, обжигая нутро ядовитым пламенем. Ревность к тому, какой гордостью сверкали глаза отца, когда он смотрел на Ронна. А я … всего лишь мусор, от которого он так яростно пытается избавиться. Исправить ошибки прошлого… Но я не позволю впредь никому распоряжаться своей жизнью.

Если они считают меня отбросом, я докажу им, чего стою. Если они хотят от меня избавиться, я заставлю их пожалеть.

Я буду участвовать в турнире и заполучу первое место!

Решимость била ключом и гнала меня вперед, к корпусу магов. В голове зрел план: обуздать, подчинить, овладеть своей магией, а затем… затем настанет час расплаты. Каждый, кто когда-либо посмел меня унизить, ответит за свои слова и поступки. И возглавлял этот черный список, разумеется, Кайл. Хватит! Больше я не позволю ему и дальше помыкать мной.

Я выследила его. Обнаружила у входа в столовую, в самом сердце его свиты – стаи хохочущих гиен, готовых разорвать любого, кто хоть на йоту отличался от них. Едва завидев меня, они, как по команде, взорвались оглушительным, издевательским хохотом. Знакомая, до боли знакомая мелодия унижения.

— О, смотрите-ка! Наша маленькая скверна прозрела! – завопил Кайл, картинно воздев руки к потолку.

Стиснув зубы, я заставила себя сделать еще один шаг, и еще один. Преодолевая волну ненависти, захлестывающую с головой, я приблизилась к этой кучке самодовольных магов.

— Кайл, – мой голос, вопреки ожиданиям, прозвучал ровно и твердо, как сталь. В нем не было и следа от былой застенчивости и робости. Он эхом пронесся по коридору, заставляя смех на мгновение затихнуть. – У меня есть к тебе разговор.

Он откинулся на спинку скамьи, смерив меня насмешливым взглядом, полным снисходительного превосходства. Лениво, словно делая одолжение, он поднялся.

— Неужели? И о чем же столь важном ты решила поведать миру? Неужели, наконец, созрела для того, чтобы признать свою никчемность и взмолить о великодушной пощаде?

Я выпрямилась во весь рост, вложив в свой следующий ответ всю свою накопившуюся ярость.

— Я пришла предупредить тебя.

Взрыв хохота оглушил меня. Казалось, он заполнил собой весь коридор, давил на барабанные перепонки, грозил раздавить. Но я стояла неподвижно, словно скала, не позволяя их смеху сломить меня.

Губы мои скривились в презрительной усмешке. Этот смех, этот самодовольный хор ничтожеств, только подливал масла в огонь моей решимости. Я дождалась, пока волна хохота немного стихнет, и проговорила, глядя прямо в глаза Кайлу:

— Если ты, – каждое слово я произносила четко и отрывисто, –если ты еще хоть раз подошлешь ко мне кого-нибудь, будь то твой прихвостень или шестерка, чтобы подшутить, унизить или еще как-то навредить мне… ты сильно пожалеешь.

Я замолчала, давая ему возможность переварить мои слова.

— Развеселила, скверна, — процедил он сквозь зубы. — Ты, жалкая выскочка, угрожаешь мне? Да ты сама-то хоть понимаешь, с кем имеешь дело?

Его слова меня не задели. Я знала, что он пытается вернуть себе контроль над ситуацией, напугать меня. Но я больше не боялась его.

— Я прекрасно понимаю, — ответила я, вкладывая в свой голос сталь. — И именно поэтому предлагаю тебе другой способ доказать свое превосходство. Хватит грязных шуток и подлых прихвостней.

Я сделала паузу, обводя взглядом всю его свиту, замершую в ожидании.

— Скоро состоится следующий этап турнира. Там и докажи, чего ты стоишь. Без своей свиты, без подготовки ловушек и издевательств исподтишка. Один на один. Я вызываю тебя, Кайл.

Я видела, как удивление на его лице сменяется замешательством, а затем – злой ухмылкой.

— О, это звучит забавно, — протянул он. — Что же, я принимаю твой вызов, ничтожество. Раз уж ты так стремишься к публичной порке, я с удовольствием доставлю тебе это удовольствие. На турнире…именно там я уничтожу тебя.Договорились.

Его слова прозвучали как приговор, но я лишь слегка приподняла бровь, демонстрируя полное равнодушие. Вместо страха или отчаяния, его угроза вызвала во мне лишь холодный прилив предвкушения.

— Договорились, — повторила я, эхом отражая его слова.