Чтение онлайн

Никакая ложь не казалась Паркеру чрезмерной, и он даже добавил к этим зверюшкам ученого слона, но не приобрел симпатии Глэдис, очень сдержанно отнесшейся к этому человеку, который казался ей слишком любезным, чтобы быть до конца честным. Кстати, ей удалось его подловить. Когда полковник, стремясь выставить себя добрым христианином, заговорил о своей религиозности, Глэдис тотчас спросила, к какой церкви он принадлежит, и Паркер запнулся. Миссис Пресли не могла понять, зачем сыну новый агент, когда и Боб Нил прекрасно со всем справляется. Элвис и Вернон были другого мнения, их ослепила пыль, которую Паркер напустил им в глаза.

В последующие недели полковник намеренно держался скромнее, продолжая при этом подходные маневры. Самым ловким из них было использовать Герцога Падуки, чтобы привлечь на свою сторону Глэдис. Однажды вечером, в начале августа, когда она зашла к сыну в гримерку, Элвис представил ее Герцогу, юмористические выступления которого она уже много лет слушала по радио в передаче «Grand Ole Opry». Тот постарался преодолеть ее предубеждение, расхваливая ей достоинства полковника, и Глэдис в конце концов уступила, устав бороться.

Следующим препятствием был Скотти Мур. Паркеру был не по душе гитарист, чьи зрелость и опытность, подкрепленные службой во флоте (он побывал в Корее в начале десятилетия холодной войны), контрастировали с простодушием Элвиса. Скотти ничего не говорил, но молча наблюдал за тем, как полковник пытается всех охмурить. У него даже имелся секрет (законно предположить, что для владельца «Вечеринки аттракционов» он был как кость в горле): когда Мур еще состоял официальным импресарио Пресли, он отправил экземпляр их первой пластинки «Сан» Тому Дискину, правой руке Паркера, который взамен прислал ему письмо с отказом. Этот первый отказ был камешком в огород полковника, который пуще всего ненавидел тайны, если не был их единственным поверенным. «С первого дня стало понятно, что мы с Биллом полковнику не нужны, — рассказывает Мур. — Со временем это становилось все очевиднее. Элвис привык слушать меня, что совершенно не нравилось полковнику, и он сделал все, чтобы разлучить нас».

Верный своей доктрине — разделяй и властвуй, — Паркер подступился к Элвису через посредство Боба Нила, побуждая его расширить круг аккомпаниаторов. 7 августа ознаменовалось официальным вступлением в гастрольный ансамбль ударника Доминика Джозефа Фонтаны, пианиста Флойда Крамера и Джимми Дея, игравшего на стил-гитаре. Все трое уже не раз выступали с «Блу Мун Бойз», в особенности Фонтана: его сотрудничество с Элвисом восходит к первому появлению певца в программе «Louisiana Hayride» осенью 1954 года. Д. Дж. Фонтана, штатный барабанщик этой передачи, обычно работал за занавесом, чтобы не шокировать пуристов стиля кантри, известных своим враждебным отношением к инструменту, тесно связанному с негритянской народной музыкой. Наплевав на эти условности, Элвис, Скотти и Билл потом всегда просили, чтобы Фонтана выходил на сцену с открытым забралом, укрепляя связи между музыкантами, и так играющими чрезвычайно слаженно.

Окончательное вступление в ансамбль трех новых музыкантов подписало смертный приговор «Блу Мун Бойз»: их сценический образ совершенно стушевался, выставив вперед одного Пресли. Прекрасный предлог, чтобы оттеснить на обочину Скотти и Билла, сразу утративших статус напарников, несмотря на свой важный вклад в формирование музыки Элвиса. Раньше каждый из них получал четверть доходов группы, теперь же было решено выплачивать им фиксированный гонорар с каждого концерта. Официально это решение приняли Элвис и Боб Нил, но за их спиной маячила тень Паркера, и хотя эта пилюля была горька, двум товарищам пришлось ее проглотить, потому что так повелевала железная логика.

Боб Нил утратил всякую власть, став простым винтиком в машине, построенной полковником. По условиям второго контракта, от 15 августа, Паркер официально становился личным советником Элвиса — продвижение вперед с целью еще дальше отстранить певца от его официального агента. Из этого нового соглашения видно, как полковник упрочил свой образ спасителя. Вместо того чтобы перечислять его обязанности, контракт указывает его права: Элвис обязуется уплатить ему за услуги 2500 долларов, а он соглашается на 200 долларов за каждое из ста ближайших выступлений, тогда как полковник вел переговоры о вознаграждении в два, а то и в три раза большем. Мы приходим к выводу, что полковник, прекрасно сознавая, что заработает миллионы благодаря таланту Элвиса Пресли, с самого начала принимал его за «лопуха», по словам Дирка Велленги, проследившего за неоднозначными отношениями между артистом и его агентом.

Можно только удивляться простодушию Элвиса, если не понимать, что Паркер, поднаторевший в технике ведения переговоров, представил этот протокол как временную компенсацию. Эти драконовские условия — входной билет, необходимая плата за то, чтобы такой видный деятель, как полковник, согласился заняться судьбой Пресли. Взамен Паркер пообещал молодому певцу громкое будущее, если только у него не будут связаны руки, и тотчас вступил в предметные переговоры с несколькими крупными фирмами грамзаписи.

В середине июля «Baby Let’s Play House» — сторона «А» с четвертой пластинки Пресли под маркой «Сан» — ворвалась в хит-парад песен в стиле кантри, наиболее часто передаваемых по радио. Это пришлось как нельзя кстати. В начале августа песня вошла в десятку хитов по версии журнала «Биллборд», и Паркер получил в свое распоряжение веский аргумент, чтобы устроить для своего артиста наилучший контракт: раз уж Пресли сумел пробиться в общенациональные хит-парады с пластинкой, записанной какой-то крошечной фирмой, ему суждено великое будущее.

Со своей стороны, Сэм Филлипс понимал, что не сможет повести своего певца к более заманчивым вершинам из-за нехватки средств на раскрутку и сбыт пластинок. И все же Филлипсу было тяжело ставить крест на Пресли, которого отнимала у него судьба, хотя прежде избрала его, Сэма, чтобы раскрыть его потенциал. Он сделал все, что мог, чтобы отсрочить уход артиста: распустил слух, что готов расстаться с ним за 35 тысяч долларов — неслыханная сумма по тем временам: это значило сознательно надеяться на то, что ни одна другая компания никогда не примет такие условия.

Тем не менее глава «Сан Рекордз» искал «новеньких». Сосредоточив почти все свои усилия на карьере Элвиса осенью 1954-го и весной 1955 года, он уже несколько недель старался раскрутить двух новых артистов, вышедших из «белого отребья», — Джонни Кэша и Карла Перкинса. С точки зрения Филлипса, лучшим способом вывести двух новых питомцев на более высокий уровень было заломить как можно более высокую цену за контракт с Элвисом, даже если придется повышать ставки, записав новый хит.

Воспользовавшись передышкой в несколько дней, которую Боб Нил и полковник дали «Блу Мун Бойз» в середине июля, Филлипс пригласил их в «Мемфис Рекординг Сервис», где были записаны три новые песни. Две из них вышли уже 1 августа на пластинке «Сан» под номером 223: «I Forgot to Remember to Forget» («Я забыл не забыть забыть», сочинение Стэна Кеслера, который написал «Я лев, ты права, она ушла») и «Mystery Train» («Таинственный поезд»), введенный в репертуар ритм-энд-блюза за полтора года до того бывшим артистом «Сан» Джуниором Паркером, игравшим на губной гармонике.

В это же время Том Паркер прислушивался к сплетням в профессиональном кругу, подыскивая своему певцу достойного в финансовом и коммерческом плане партнера. Братья Чесс из Чикаго проявили интерес к этому вопросу наряду с Ахметом Эртеганом и Джерри Векслером — их студия «Атлантик» активно занималась модернизацией ритм-энд-блюза, продюсируя таких артистов, как Клайд Мак-Фаттер, Ла Варн Бейкер и Рей Чарлз. «Нас очень впечатлили пластинки, выпушенные Сэмом Филлипсом под своей маркой „Сан“, — рассказывает Эртеган. — Помню, как я прослушал первые записи Пресли и подумал, что у этого парня большой талант, он действительно понимает негритянскую музыку. Мне захотелось заключить с ним контракт. Я предложил Паркеру 25 тысяч долларов — почти все наши сбережения. В то время это была внушительная сумма, особенно если вспомнить, что я основал свою фирму грамзаписи, располагая одиннадцатью тысячами. Полковник Паркер запросил 45 тысяч, это было нам не по средствам».