Чтение онлайн

Однажды Сольский вошел в комнату к сестре, у которой сидела Мадзя, и весело сказал:

– Наконец-то мы заключили договор с поклонником панны Магдалены.

– Каким поклонником?
– покраснела Мадзя.

– Не единственным, но одним из самых пылких. С паном Згерским.

– Какое он производит впечатление?
– спросила Ада.

– Салонный шаркун, сладок и любезен до приторности. В общем, человек, которому не надо открывать дверь, он сам откроет, если захочет.

Сольский расхаживал по комнате и щелкал пальцами.

– Ты доволен?
– спросила Ада.

– Доволен. Кажется, это пройдоха! Чем иметь такого в противниках, лучше держать его в хвосте. То есть в хвосте это было бы неприятно, а так, сбоку. Так или иначе, ваша рекомендация, панна Магдалена, очень удачна. И если вы можете порекомендовать мне еще хоть двадцать человек, я буду вам очень благодарен.

– Нет, что вы! Впрочем, вы уже, наверно, слышали, я уверена, что слышали...

– О ком?
– с любопытством спросил Сольский.

– О пане Файковском...

– Файковский?.. Гм!.. Файка, трубка, табачок! Великолепная фамилия. Что у него, табачный магазин?

– Что вы, он аптекарь, провизор!

– Что ж, расскажите нам о Файковском, который не оправдал своей табачной фамилии, - попросил Сольский.

– Ах, это целая история, - начала Мадзя.
– С паном Файковским я познакомилась в Иксинове, он служил там в аптеке. Знакомство у нас было шапочное. Я только отвечала ему на поклоны, потому что он хорошо отнесся к бедной Стелле, когда она приехала к нам с этим концертом, помнишь, Ада? Ах, боже мой, и что теперь с нею? Наверно, бедняжка умерла!

– Но ведь это уже новая история, - прервал ее Сольский.
– А что же с паном Файковским?

– Так вот, - продолжала Мадзя, - пан Файковский приехал сюда, чтобы поступить на работу в аптеку. Знаешь, Ада, он потерял в Иксинове место, потому что был лунатиком и, представь себе, из кухни взбирался по водосточной трубе на второй этаж!

– Так, - сказал Сольский, - ну, а в Варшаве он что, уже не лунатик?

– Не знаю. Он познакомился тут с учительницей из пансиона панны Малиновской, ты ее знаешь, Ада, с Жаннетой...

– Ах, это та, с печальным личиком?
– спросила Ада.

– Нет, уже не печальным. Впрочем, я не то говорю, она была одно время весела, а сейчас стала еще печальней. Представь, они познакомились с паном Файковским, ну - и полюбили друг друга...

– Это "ну" просто великолепно! А всякое ли знакомство кончается любовью, или это привилегия аптекарей?

– Не мешай, Стефек!
– остановила его сестра.

– Итак, - продолжала Мадзя, - они любят друг друга, а обвенчаться не могут, пока у него не будет собственной аптеки или хорошего места, так, чтобы хватило на двоих. Жаннета говорит, что она готова давать уроки, только бы все это кончилось!

– Скажите!
– вставил Сольский.

– Да не прерывай же, Стефек!

– И вот представь себе, позавчера останавливает меня заплаканная Жаннета и говорит: "Милая Мадзя, кажется, у пана Сольского на сахарном заводе будут доктор и аптека. Спроси, не найдется ли там местечко для бедного Файковского? Он очень способный аптекарь, - говорит Жаннета, - сам делает анализы. А какой тихий, трудолюбивый..."

– И видно, уже излечился от лунатизма, - сказал в сторону Сольский. Все понятно!
– сказал он громко.
– Вы хотите осчастливить этих влюбленных?

– Но что же я для них могу сделать?
– пожала плечами огорченная Мадзя.

– А я этого пана Файковского - и почему бы ему не зваться, ну хоть Ретортовским?
– должен назначить в аптеку при заводе?

– Ах, если бы вы это сделали!
– воскликнула Мадзя.
– Они так грустят, так любят друг друга!

– Ада, сестра моя, - торжественно произнес Сольский, останавливаясь посреди комнаты, - Ада, скажи панне Магдалене, что ее протеже, пан Файковский, уже назначен в аптеку на нашем заводе. Но с одним условием: он должен жениться на заплаканной панне Жаннете. Ну, и само собой, для этого надо, чтобы меня не вышвырнули с завода наши противники...

Мадзя вместо ответа схватила Аду в объятия и начала осыпать поцелуями ее лицо и руки.

– Ада, - сказала она, - скажи своему брату, что он ангел!

Слезы навернулись у нее на глаза, когда она посмотрела на пана Стефана.

Сольский подошел к Мадзе и поцеловал ей руку.

– Это вы ангел, - ответил он, - потому что не только даете нам возможность делать людей счастливыми, но вдобавок думаете, что мы оказываем им милость. А на деле наоборот. Да, да, - прибавил он, - пусть женятся влюбленные, мы им поможем!

– А ведь Мадзя хочет устроить и твое счастье, - уронила Ада.
– Перед пасхой она вовлекла меня в заговор, мы хотим помирить тебя с Эленой и, естественно, соединить вас...

– Ах, Ада!
– воскликнула потрясенная Мадзя, закрывая рукой глаза.
– Ну как ты можешь говорить такое?

По лицу пана Стефана было видно, что он неприятно удивлен.

– Вы советуете мне сделать этот шаг?
– спросил он после минутного раздумья.
– Что ж, может быть, я и в этом случае послушаюсь вас...

– Как это было бы хорошо!
– прошептала Мадзя.

– Возможно, возможно, - ответил Сольский.
– Посмотрим, насколько верен ваш совет... А пока пан Файковский получит место в заводской аптеке.

Он походил еще немного по комнате и вышел мрачный.

– Уж не обиделся ли на меня пан Стефан?
– с испугом спросила Мадзя у Ады.

– Ну что ты! Он, наверно, вспомнил о своих отношениях с Эленой и расстроился. Ничего, это пройдет, - ответила Ада.

– Какой он хороший, какой благородный, он просто святой человек! говорила Мадзя, пряча лицо на плече Ады.

Глава семнадцатая

Брат и сестра

В доме Арнольдов панна Элена занимала большую веселую комнату, обставленную так же, как когда-то у матери. На окнах висели те же занавески, под потолком та же лампа с голубым абажуром, мебель и безделушки остались те же, из них самым роскошным было трюмо, которое у хозяйки пользовалось особым почетом.

В конце апреля, после полудня, панна Элена сидела у себя в комнате с братом. Устроившись на голубом диванчике, она хмуро глядела на свой башмачок, а пан Казимеж в возбуждении расхаживал по комнате.