Чтение онлайн

– Подождите, возьмите меня с собой!
– сказала она с нежным упреком в голосе.

– Я пришлю кого-нибудь, и вас привезут к нам. Валентова!
– крикнул он с крыльца.
– Ступайте к пани...

Не успели они войти в сад, как Мадзя схватила пана Круковского за руку и прошептала:

– Знаете, я думала, что умру!

– Сокровище!
– воскликнул пан Круковский, сжимая ей руку.

"Концерт будет!" - подумала Мадзя, а вслух прибавила:

– Мне казалось, что я никогда уже не смогу поговорить с вами. Никогда!

– Нужно ли это?
– прошептал в свою очередь пан Людвик.
– Я все уже знаю...

– Как, вы все уже знаете? Кто вам сказал?

– Ваши глаза, панна Магдалена! Ах, эти глаза!..

Мадзя вырвала у него руку и, остановившись на дорожке, всплеснула руками.

– Вот так история!
– воскликнула она в неподдельном изумлении.
– Даю слово, сударь, я все время думала: догадается он или нет, что я хочу ему сказать? Так вы, может, знаете и о том, как их зовут?

– Кого?
– воскликнул пан Людвик, разводя руками.

– Ну, тех, кто должен дать концерт: Стеллу и Сатаниелло. Его зовут Сатаниелло, и он, конечно же, будет играть на виолончели, потому что пан Ментлевич ее выкупит...

– О чем вы говорите, панна Магдалена?
– спросил пан Круковский. У него было такое чувство, точно он на полном бегу вдруг ослеп.

"Что со мной?" - подумал он, потирая лоб.

– Я говорю о концерте, - ответила Мадзя.

– О каком концерте?

– Так вы ничего не знаете!
– воскликнула Мадзя.
– Зачем же вы говорите, что знаете?

И она сызнова начала бессвязно рассказывать о концерте, о Стелле, о трапезной, даже о Ментлевиче, который так добр и так мил, что взялся все устроить.

– Но весь концерт будет испорчен, - закончила она наконец, - если вы, дорогой пан Людвик, нам не поможете! Вы такой благородный человек... Я сперва хотела к вам пойти, потому что знаю, что вы лучше всех поймете, в каком положении эти бедняки... Знаете, им нечего есть! Ведь вы поможете, правда, пан Людвик? Вы сделаете это? Вы должны это сделать!

И она так сжимала ему руку, так заглядывала ему в глаза, чуть не бросалась на шею, что на мгновение у пана Круковского мелькнула мысль: схватить ее и бежать на край света, а там - хоть смерть...

– Вы сделаете это, пан Людвик, сделаете?
– спрашивала Мадзя сладким голосом, в котором звучала такая мольба и такая тревога, что пан Людвик совсем ошалел.

– Я все сделаю!
– сказал он.
– Вы же знаете, я исполню все ваши желания...

– Ах, как это хорошо, какой вы благородный человек, какой милый!

"Милый!.." Это слово, которое Мадзя уже употребила один раз, говоря о Ментлевиче, поразило пана Круковского в самое сердце. По счастью, он вспомнил, что она произнесла его другим тоном, что он, пан Людвик Круковский, может придать этому слову иное значение.

– Что я должен делать?
– спросил он с улыбкой.
– Приказывайте!

– Что?
– Мадзя задумалась.
– Трапезная есть, - говорила она, фортепьяно есть, виолончель есть... Знаете что? Прежде всего мы будем продавать билеты...

– Мы с вами? Отлично.

– Потом вы преподнесете Стелле букет, когда она будет выходить на сцену. Я знаю, дамы не могут выступать на эстраде без букета.

– Нет, панна Магдалена. Я могу дарить букеты только одной женщине, больше никому. Но если вы хотите, чтобы у концертантки был букет, я велю его сделать, а вручит его кто-нибудь из здешней молодежи.

– Ладно, - согласилась Мадзя.
– Но за это вы должны сделать для меня одну вещь.

– Я весь к вашим услугам.

– Видите ли, - говорила она в задумчивости, - это будет очень однообразный концерт, только виолончель и пение, маловато, особенно, если мы назначим высокие цены... Не правда ли?

– Конечно.

– Я вот и подумала сейчас, что нехорошо получится... Знаете, что мы сделаем? Вы сыграете на скрипке! Вы так хорошо играете, пан Людвик, мне Фемця говорила!

– Я?
– воскликнул пан Людвик и попятился.

– Пан Людвик, дорогой мой! Ведь я знаю, что вы прекрасно, что вы восхитительно играете! Все будут плакать...

– Я с бродячими актерами?

– Но ведь это концерт с благотворительной целью! Они так бедны! О, вы должны играть, если любите меня хоть немножко...

Пан Круковский побледнел при этих словах.

– Если я вас люблю? Панна Магдалена!
– произнес он торжественно.
– До сих пор Круковские грудью становились против пушек, пистолетов и шпаг, и ни один не становился на эстраде, рядом с бродячими актерами! Но если я должен таким образом доказать свою привязанность к вам, я буду играть на концерте.

И он поклонился.

– Ах, как хорошо! Нет, вы самый благородный человек из всех, кого я только встречала в жизни. Знаете, назначим цены: три рубля первый ряд, два второй, а остальные билеты по рублю.

Пан Людвик меланхолически улыбнулся.

– Однако довольно! Благодарю вас, пан Людвик, благодарю от всей души, говорила Мадзя, заглядывая пану Круковскому в глаза и пожимая ему руку. Еще раз большое спасибо, я бегу, а то мне влетит от мамы.

Пан Круковский молча поцеловал ей руку, а когда Мадзя попрощалась с его сестрой, проводил ее на крыльцо и еще раз поцеловал ей ручку.

Когда он вернулся в сад, больная сестра посмотрела на него в золотой лорнет.

– Милый Людвик, - строго сказала она, - что все это значит? Магдалена возбуждена, ты смущен - клянусь богом, в городе что-то случилось! Кто умер: ксендз или майор? Ничего не скрывай, я все знаю... Этой ночью мне снились страшные сны...

– Никто не умер и ничего не случилось...

– Люцусь, не убивай меня, - дрожащим голосом продолжала она.
– Люцусь, признайся во всем! Ты знаешь, я многое тебе прощала. С тобой что-то творится...

– Нет. Я просто счастлив.

– Во имя отца и сына! Как это счастлив? Час назад, когда я велела запереть балкон и опустить шторы, ты сказал, что нет человека несчастней тебя, а сейчас... Уж не получил ли ты письмо? Или телеграмму?

– Я счастлив, потому что нас навестила панна Магдалена, - усталым голосом произнес пан Людвик.