Эмма
Шрифт:
Последний довод воздействовал на чувства мисс Смит сильнее всех предыдущих. Сама мысль, что ее благодарности и внимания мисс Вудхаус, которую так горячо любит, недостаточно, оказалась для нее мучительна. Утешительные заверения Эммы смягчили боль, но урок был усвоен достаточно твердо, чтобы Харриет и в дальнейшем вела себя подобающе.
— О, мисс Вудхаус! Вы мой самый, самый лучший друг! Никто с вами не сравнится, никто так много для меня не сделал, никого я так не люблю! О как я могла быть столь неблагодарной!
И эти слова, и голос, каким они были сказаны, и отчаянные взоры, их сопровождавшие, глубоко тронули Эмму. Никогда прежде она так не любила Харриет, никогда так высоко не ценила ее дружбы. «Ничто в человеке не может быть прекрасней и притягательней нежного сердца, — подумала Эмма впоследствии. — Сердечная теплота вкупе с искренностью в обращении сильнее располагает к себе, чем самый ясный разум. Потому-то все так любят и папеньку моего, и Изабеллу. Сама я лишена этой добродетели, но умею ценить ее и уважать. В том, что касается очарования и блаженства, которые дарит человеку мягкое сердце, Харриет стоит гораздо выше меня. Милая Харриет! Я не променяю тебя даже на самую трезвомыслящую, дальновидную и мудрую из всех женщин. Ох уж эта Джейн Фэрфакс с ее холодностью! Харриет стоит сотни таких. А как будущей супруге ей и вовсе цены нет. Не стану называть имен, но счастлив тот мужчина, который разлюбит Эмму и полюбит Харриет!»
Глава 14
Миссис Элтон впервые предстала перед хайберийцами в церкви. Хотя внимание многих прихожан было в тот день отвлечено от молитвы, удовлетворить своего любопытства одним лишь взглядом на женщину, сидящую на скамье, они не сумели, посему все надежды возлагались на послесвадебные визиты: только при личном знакомстве с женой своего викария местное общество могло определить, очень ли она хороша, просто хороша или же не хороша вовсе.
Движимая не столько нетерпением, сколько гордостью и желанием соблюсти приличия, мисс Вудхаус решила не откладывать посещение пастората слишком надолго. Харриет она сочла нужным взять с собой, чтобы момент наибольшей неприятности миновал скорее.
Входя в дом мистера Элтона, Эмма не могла не вспоминать, как гордилась своей хитростью тремя месяцами ранее, когда зашла сюда якобы затем, чтобы перешнуровать ботинок. Ей мгновенно припомнились тысячи досадных мелочей: комплименты, стишки, нелепейшие оплошности. Бедняжка Харриет, разумеется, тоже едва ли могла позабыть все это, но держалась превосходно, разве что казалась несколько бледной и почти все время молчала. Визит, как и следовало ожидать, продлился недолго, чему немало способствовало овладевшее Эммой смущение. Ум ее так был занят неприятными мыслями, что она не сумела даже составить сколько-нибудь полного мнения о супруге викария и впоследствии, отвечая на вопросы, могла говорить лишь ничего не значащие общие фразы: дескать, миссис Элтон изящно одета и очень мила.
На самом же деле эта леди не понравилась мисс Вудхаус. Стараясь не быть придирчивой, Эмма все же подозревала, что подлинного изящества в ней нет, а есть лишь развязность, даже несколько чрезмерная для молодой женщины, без году неделя замужней и совершенно еще чужой для местного общества. Лицо у нее было довольно миловидно, но ни в чертах ее, ни во взгляде, ни в голосе, ни в манере держаться Эмма не усмотрела и не предполагала усмотреть ничего изысканного.
Что до самого мистера Элтона, то его обращение не показалось… Но нет, Эмма не могла себе позволить неосмотрительного или колкого замечания в адрес викария. Принимать визитеров с поздравлениями по случаю свадьбы — это всегда неловко, и мужчина должен быть воплощением светскости и такта, чтобы с честью выдержать такое испытание. Даме проще: ей помогает красивый наряд, да и застенчивость тоже считается ее украшением, меж тем как джентльмен может полагаться лишь на собственный здравый смысл. Подумав о том, каково бедному мистеру Элтону находиться в одной комнате с тремя женщинами: той, на которой он женат теперь, той, на которой хотел жениться, и той, на которой его хотели женить, — Эмма почла за лучшее не удивляться ни его виду, не слишком умному, ни избытку показной непринужденности при отсутствии подлинной.
— Что ж, мисс Вудхаус, — молвила мисс Смит по выходе из пасторского дома, так и не дождавшись, чтобы ее подруга заговорила первой. — И как она вам показалась? Очаровательна, не так ли?
Немного помешкав, Эмма ответила:
— Да, очень… очень приятная молодая дама.
— По-моему, она красива. Изрядно красива.
— Одета вкусом: платье очень изысканное…
— Совсем не удивительно, что он в нее влюбился.
— Да, удивляться не приходится, да и мог ли он пройти мимо, когда подвернулась девица с приданым!
— Полагаю, — вздохнула Харриет, — она очень привязана к нему.
— Быть может. Но не всякому мужчине суждено жениться на той, кто его действительно любит. Мисс Хокинс, вероятно, хотелось иметь свой дом, вот она и рассудила, что лучшего предложения едва ли дождется.
— Да, — согласилась Харриет. — Не только она, а и вообще любая женщина не могла бы мечтать о лучшем. Что ж, я от всего сердца желаю им счастья. Теперь, мисс Вудхаус, я думаю, мне уж не так тяжко будет их видеть. Он все такой же неотразимый, но теперь, когда женат, это уже другое дело. Нет, мисс Вудхаус, вы и вправду больше за меня не бойтесь. Я могу просто сидеть и восхищаться им, почти не страдая. Знать, что он хорошо устроил свою судьбу, — большое утешение для меня. Миссис Элтон показалась мне очаровательной — как раз такой, какой он заслуживает. Счастливица! Он зовет ее Огастой — как чудесно!
Когда Элтоны явились в Хартфилд с ответным визитом, Эмма сумела увидеть больше и рассудить лучше. Пользуясь тем, что Харриет рядом не оказалось, а викария занимал папенька, мисс Вудхаус могла обратить все свое внимание на миссис Элтон и за четверть часа беседы с ней совершенно убедилась в том, что это женщина пустая и до крайности самодовольная: мнит себя блистательной особой, выше которой никого нет в целой округе, однако держится фамильярно и манеры имеет такие, какие прививаются в дешевых пансионах. Все ее понятия почерпнуты от людей определенного положения и рода занятий, посему она если и не глупа, то, несомненно, невежественна. Общество такой супруги не окажет на мистера Элтона благотворного влияния.
Харриет составила бы ему гораздо лучшую партию. Не будучи умна и изысканна сама, она ввела бы его в общество тех, кто обладает этими свойствами. Ну а мисс Хокинс, ежели судить по ее самодовольству, всех затмевала в своем кругу и лучших знакомств предложить не могла. Зять, живущий под Бристолем, был главной гордостью миссис Элтон, а сам он гордился тем, что имеет собственный дом и выезд.
Едва войдя в гостиную, она принялась сравнивать Хартфилд с «Кленовой рощей» — имением этого своего «братца» мистера Саклинга. Усадьба Вудхаусов показалась ей невелика, но премило ухожена, дом построен весьма удачно и обставлен в современном вкусе. И о подъезде, и о гостиной, и обо всем прочем миссис Элтон высказалась весьма благосклонно. Ей в самом деле все очень напомнило «Кленовую рощу»! Сходство прямо-таки поразительное! Хартфилдская гостиная имеет в точности ту же форму и тот же размер, что и утренняя гостиная ее сестрицы.
— Ах, не удивительно ли, до чего похоже? — обратилась миссис Элтон к супругу. — У меня почти такое чувство, будто я нахожусь в «Кленовой роще»! А лестница! Я, знаете ли, как только вошла, сейчас заметила, как эта лестница похожа на ту. Расположена точно в той же части дома. Я чуть руками не всплеснула! Ах, мисс Вудхаус, для меня это истинное наслаждение — вспомнить место, которое так дорого моему сердцу! О, сколько счастливых месяцев провела я там, в «Кленовой роще»! — негромко, но с чувством вздохнула миссис Элтон. — Поистине очаровательный уголок. Всякий, кто там ни окажется, бывает поражен его красотой, ну а мне он как родной дом. Когда вы, мисс Вудхаус, тоже покинете ваше семейное гнездо, то поймете, до чего это упоительно — видеть то, что напомнит вам о прежней жизни. Я всегда говорю, что разлука с отчим домом — одна из неприятнейших сторон замужества.
Эмма дала самый краткий и небрежный ответ, какой могла дать, не нарушая приличий, но миссис Элтон вполне им удовлетворилась. Ей хотелось лишь одного — говорить самой, что она и делала.
— Ах, до чего здесь все напоминает «Кленовую рощу»! Похож не только дом, но и парк, сколько я могу судить. Там тоже славно растут лавры, и посажены так же — за лужайкой. А еще я приметила большое красивое дерево и скамейку под ним — совсем как у братца с сестрицей. О, они были бы очарованы вашим имением. Людям, которые сами имеют обширные владения, всегда приятно видеть нечто в этом же роде.